Посмотри на меня [litres]

Он не хотел ее пугать. Но и объяснить не мог. Она не понимала, как он ни пытался. Помешательство, сумасшествие. Ненормальная связь. Не просто измена – глубже, сильнее. Не предательство даже, а подлость высшей пробы. По отношению и к Инге, и к жене…

Когда Виталий вспомнил про Лену? Он вообще забыл о ее существовании. Будто и не было никогда ни Лены, ни той прошлой жизни. Вообще ничего.

Домашний телефон разрывался. Трезвонил и трезвонил. Виталий весь вечер ждал Ингу, напился до невменяемого состояния. Она так и не пришла. Телефон замолкал и звонил снова.

– Алло. – Виталий еле дополз до коридора и снял трубку. Лишь потому, что надеялся услышать Ингу.

– Как ты мог так поступить? Как посмел? Я тебя ждала! Мы ждали! Ты хоть представляешь, что я пережила? – Лена кричала.

Виталий пытался сообразить, что забыл и где его ждала жена.

– Прости, я заболел. Сильно. Температура высокая, – выдавил он с трудом.

– Я тебе не верю! Ни единому слову! Ты сволочь! Нет, хуже, раз так поступил! Ладно я, но Лерик!

– Кто? – просипел в трубку Виталий.

– Твой сын! – крикнула Лена и бросила трубку.

Потом началась череда мучительных длительных звонков. Звонила теща, говорила про ответственность, сложности, которые проходят все родители, супружеские пары, про терпение. Звонил тесть, ругался матом. Требовал приехать немедленно и валяться в ногах, вымаливая прощение. Потом опять звонила Лена и объявляла, что подает на развод. Завтра же. И сына он больше не увидит. Никогда. А если попытается что-то в суде… то… Опять звонила теща и уверяла, что нужно все решить мирно, не доводя до суда. Согласиться ради ребенка, ради его счастья. Звонил тесть, пьяный в дымину, и признавался, что его достали эти бабы. И все достало. Жизнь достала. И он бы сам отстрелил Виталию причинное место, только уже нет ни сил, ни желания. Пусть делают что хотят. Лишь бы над ухом вот этот бесконечный зудеж прекратился. Надоели. Сам бы сбежал, да некуда. На следующий день звонила теща и просила сделать еще одну попытку сохранить брак, ради ребенка, которому нужен отец. Звонила Лена и тоже предлагала сохранить брак ради Лерика. Звонила мать, которая сообщила, что она так и думала. Викуся умудрился и брак свой просрать.

Виталий выдернул вилку телефона из розетки. Он больше физически не мог это слушать. Сколько он так просидел в коридоре? Не помнил. В дверь начали трезвонить. Держали палец на звонке. Не Инга. Она так никогда не звонила. Значит, можно не открывать. Виталий закрыл глаза, зажал руками уши. Но за дверью продолжали держать палец на звонке. Он хотел встать и не смог. Ноги не слушались, перед глазами повисла пелена. Кое-как дополз, буквально, в прямом смысле слова, и открыл. Больше ничего не помнил. Очнулся – нет, не в кровати, и не в больнице, как показывают в кино, – а в том же коридоре. Но рядом сидела Инга и тыкала ему под нос вонючую ватку.

– Привет. – Виталий попытался улыбнуться.

– Иди в жопу. Напугал. – Инга побежала в ванную, вернулась с мокрым полотенцем, потом опять убежала, принесла горячий сладкий чай. Села рядом, подтянула его к себе и принялась поить. Заставляла выпить еще ложечку.