Мобилизованное Средневековье. Том 1. Медиевализм и национальная идеология в Центрально-Восточной Европе и на Балканах

Большинство же относили к «золотому веку» XVI столетие, время Сигизмунда Старого (1506–1548 гг.) и особенно Сигизумунда II Августа (1548–1572 гг.)[346]. Это представление возникло у поздних авторов на контрасте с XVII в., когда Речь Посполитая погрузилась в пучину смут, раздоров, сепаратистских мятежей и неудачных войн.

Носителем сарматского мифа выступала шляхта — «народ политический», дворянство, имевшее право владеть землями, поступать на воинскую службу и участвовать в заседаниях сословных собраний (сеймов) разного уровня, от локальных до государственных. Остальные сословия — горожане, крестьяне — считались потомками не сарматов, а местных славянских племен. Тем самым привилегированность шляхты объяснялась ее происхождением от более высокоразвитого народа древности по сравнению с потомками «сиволапых» славян. Отсюда и представления о существовании в Польше «народа шляхетского» и «народа простого» как разных народов. Именно со шляхтой отождествлялись все преимущества Речи Посполитой, ее гражданские свободы (дававшие столь лестное сходство с Великим Римом).

Социальная принадлежность формировала особенности культурного запроса: атрибутами сарматизма были воинская доблесть, особенности корпоративного стиля и быта[347], специфическая этика поведения, особая музыкальная[348] и художественная культура (феномен «сарматского портрета»)[349]. Древние сарматы были вольным племенем — и шляхта свободна, это ее высшая ценность. Так, М. Сарбеевский писал: «Одним лишь полякам доступны два драгоценнейших сокровища, которыми может обладать государственный строй: свободы и слова, которые означают свободу слова»[350].

Сарматизм апеллировал к героям прошлого, большей частью легендарным[351]. К героям также были причислены все польские короли, начиная от Пяста и Земовита. Поэт конца XVI в. Ян Кохановский призывал поляков следовать за своим королем Стефаном Баторием против врагов (в первую очередь «московитов»), как сарматам[352]. Гетман Ходкевич накануне знаменитой Хотинской битвы с турками в 1621 г. обратился к воинам-шляхтичам: «Вы природные сарматы, воспитанники могучего Марса, предки ваши некогда в Эльбе, а на востоке в Днепре забили железные сваи как памятники вечной славы». Настоящий сармат-шляхтич знает историю как историю подвигов предков. Как писал Ш. Старовольский в книге «Истинный рыцарь» (первая половина XVII в.), «…несчастлив потомок, который тем, что предок достиг, изойдя потом кровавым, оставил по себе, либо пренебрег, либо истратил понапрасну, либо изблевал»[353]. Цель жизни польского рыцаря-сармата — защита Отечества от врагов внешних и отстаивание своих свобод и вольностей в самой совершенной в мире республике — Речи Посполитой. Она окружена врагами, причем иноверными — мусульманами, православными, протестантами. В этом контексте миссия польского рыцарства особенно высока, оно является Новым Израилем нашего времени, щитом и обороной всего христианского мира, то есть Европы.