Мобилизованное Средневековье. Том 1. Медиевализм и национальная идеология в Центрально-Восточной Европе и на Балканах

Великое княжество Литовское: римский миф[357]

Апелляция к античным предтечам получает распространение в Восточной Европе в XV–XVI вв. в виде династических легенд[358]. В XV в. (между 1447 и 1480 гг.)[359] в польской историографии возникают версии о происхождении литовцев от древних римлян. По выражению Ю. Леваньского, «…Европа, а вместе с ней и Польша, подверглась наплыву чужой и древней культуры, и притом с удивительной энергией: лозунг: „Italiam“ („К Италии“) особенно отчетливо звучал в Польше»[360]. Античные образы широко проникают в историческую и политическую мысль. Так, например, польский историк Ян Длугош писал, что князь Болеслав Храбрый (967–1025 гг.), следуя примеру Геракла, поставил на месте впадения реки Сулы в Днепр железные столбы, обозначая тем самым восточные границы Польши. В стихах секретаря королевы Барбары Анджея Кшицкого о победах польского оружия враждебный московский великий князь Василий III сравнивается с Дарием и Ксерксом. В 1610 г. в посмертном издании гданьских лекций философа Бартоломея Кеккермана высказана мысль: «Когда надо дать какие-либо советы Польской Речи Посполитой, надо сравнить ее с республиками Спартанской, Римской, Венецианской и другими»[361].

Как уже неоднократно указывалось исследователями, первым автором, сформулировавшим идею о происхождении литовцев от римлян, был Ян Длугош. Он записал «слух», что литовцы и самогиты — народы латинского происхождения, которые бежали с Апеннинского полуострова во времена гражданских войн сперва Мария и Суллы (89–87 гг. до н. э.), затем — Юлия Цезаря и Помпея (49–48 гг. до н. э.). Причиной эмиграции послужила уверенность, «что вся Италия погибнет во взаимном истреблении». К тому же, по утверждению Длугоша, беглецы были сторонниками Помпея. После его поражения на полях Ферсалы и смерти в Египте они сочли за благо скрыться.

Датой исхода польский историк называет 714 г. от основания Рима, то есть 39 г. до н. э. Руководил переселенцами князь Вилий. По его имени была названа столица — Вильно. Новую родину стали именовать «L’Italia», «Литалия». Позже это слово трансформировалась в «Литву». Для большей убедительности своей концепции Длугош указывал на сходство римского и литовского язычества, титулатуры «великий князь» с титулом Помпея, общность латинского и литовского языков, легкость принятия в Литве «римской религии» — католицизма — после 1387 г.[362]

Версия Длугоша получила широкое распространение. Она отражена в трактате М. Меховского «О двух Сарматиях» (1517 г.). Правда, Меховский фиксирует и другое объяснение этнонима «Литва»: от «litio», то есть охотничьей трубы (хотя и относится к этому варианту критически)[363]. Несколько особняком стоит точка зрения Михалона Литвина (1550 г.): литовцы происходят от потерпевших кораблекрушение моряков Юлия Цезаря. Их флот разбило бурей при попытке высадиться в Британии. В доказательство своей правоты Литвин приводит большое количество слов, одинаково звучащих на латинском и литовском языках[364].