Тайный дневник Михаила Булгакова
- Автор: АНОНИМYС
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: «СОЮЗ АНОНИМYС»
- ISBN: 978-5-6046711-8-4
- Жанр: Другие детективы
Электронная книга - «Тайный дневник Михаила Булгакова». Краткое содержание книги:
Тем временем Орест Волин получает новости о том, что зашифрованные дневники надворного советника Загорского, которые он обнаружил в ходе предыдущего дела, на самом деле – ранее не публиковавшийся дневник Михаила Булгакова, описывающий события 1918–1921 годов… И как это связано с убийством в Музее Булгакова?
Читайте продолжение проекта АНОНИМYС и стройте собственные догадки, кто скрывается за псевдонимом.
– Засим – оревуáр![35] – грозно сказал Буренин.
И посетители испарились, словно и не появлялись тут никогда. Впрочем, нет, по зрелому размышлению следовало признать, что все-таки появлялись. И доказательством тому был сидевший тут же на стуле грустный китаец.
– Ну что, ходя, – спросил Сбитнев, – будем писать чистосердечное признание?
– Мало-мало будем, – согласился ходя.
Иван Андреевич дал ему стопку бумаги и карандаш – но не тот, ядовитый, через который сам с утра пострадал, а другой, а тот он выбросил в уборную. Ходя, высунув язык, стал усердно калякать что-то на листке. Сам же Иван Андреевич сел готовить бумаги для освобождения Пельц и Обольянинова.
Казалось, все устроилось самым лучшим образом. Однако что-то беспокоило Сбитнева. Было во всей истории нечто неприятное, некрасивое, нечто ложное, фокусническое. Чем больше глядел Сбитнев на китайца, тем больше ему все это не нравилось. Что-то, верьте слову, было тут подозрительное. И он даже догадывался, что именно. Ну какой из этого китайца убийца, скажите на милость? Ведь по виду чистый ангел, вылитый херувим. Кого он может убить? Ну, разве что действительно курицу, и не больше. Но за куриц уголовное наказание не предусмотрено, максимум – выговор по партийной линии. Но китаец этот вряд ли член партии, в Китае ведь, кажется, коммунистической партии еще нет? Вот тоже странность – революцию сделали раньше нашего, а компартии нет. Кто же тогда, простите, делал у них революцию? Буржуазные элементы вроде Керенского? Может, самому в Китай поехать, наверняка там нужны хорошие сыщики…
Но додумать эту крамольную мысль он не успел – в дверь постучали. Сбитнев почему-то подумал, что это вернулись ходатаи за Зою Пельц, но гости оказались совсем иного рода. Один был высокий, седовласый, с ясным и пронзительным взглядом, а второй – китаец со зверской рожей. Но второй за день китаец совершенно не заинтересовал Сбитнева: он, онемев, глядел на седовласого. Спустя пару секунд следователь все-таки обрел дар речи и заговорил взволнованно:
– Нестор Васильевич, вы ли это?! Вот уж не чаял! Рад, душевно рад. Какими судьбами у нас тут?
Загорский посмотрел на него внимательно: мы знакомы?
– Нет-нет, лично не знакомы, – поспешил откреститься Сбитнев, – но кто же из профессионалов не помнит Загорского? Вы образец, эталон, вы воплощение сути нашего дела, мы все должны пример с вас брать. Во всяком случае, все, кто еще остался, – добавил он чуть тише.
На этот раз пришло время оглядываться по сторонам Нестору Васильевичу.
– Я бы просил вас не нарушать мое инкогнито, – сказал он хмуро. – Я, видите ли, не оперная дива и не стремлюсь к лишней славе.
Еще бы, подумал Сбитнев, сколько ты большевиков да эсеров в свое время отправил в крепость и на каторгу – страшно сказать. Он и не сказал, просто пригласил и Загорского, и спутника его к себе в кабинет. Но перед этим заметил интимно:
– Рискуете вы, Нестор Васильевич! Прямо так, без повестки, самому явиться в угро – это надо великой смелостью обладать.
– Ну, я же не в ЧК пришел, – нахмурился Загорский. – И рисковал я не слишком. Я навел справки и узнал, что часть людей из старого сыска до сих пор служит в московской уголовке. Для этих людей имя Маршалка – не пустой звук.
– Ну, у нас не только старая гвардия служит, – возразил Сбитнев. – Могли попасть и на кого-нибудь из нового набора, на кого-нибудь из этих… революционных матросов, – и Сбитнев брезгливо покривился.
На это Загорский холодно отвечал в том смысле, что с матросами он вел бы совсем другие разговоры, а Сбитнев явно матросом не является. Так что поднимать шум не в его интересах.
– Психология, понимаю, – кивнул Иван Андреевич и, указав гостям на стулья, поплотнее закрыл двери.
Первое, что увидели Загорский и Ганцзалин, зайдя в кабинет, был корпевший над листочком Херувим. Он поднял на вошедших голову и вздрогнул. Глаза у него сделались одновременно жалобные и ненавидящие, и глаз этих он теперь не отрывал от помощника Загорского.
– Хэй Лубин? – удивился Загорский. – Вот уж, действительно, на ловца и зверь бежит.
Сбитнев сделал стойку: они разве знакомы? Загорский уклончиво отвечал, что встречались как-то и, в свою очередь, поинтересовался, что делает китаец у Ивана Андреевича.
– С повинной пришел, – отвечал Сбитнев. – Признание в убийстве.
– В убийстве? – поднял брови Загорский. – Не по делу ли Гуся, случайно?
Сбитнев отвечал, что именно по нему, а про себя тоскливо подумал, что при новой власти о служебной тайне остается только мечтать: мир не видел более болтливой публики, чем пришедшие к власти пролетарии. Не зря на своих собраниях они языками чешут по шесть часов. Но ладно бы только на собраниях – кто и когда разболтал Загорскому о деле Гуся? Нет, конечно, про Гуся он мог в газете прочитать, но что китаец связан с Гусем? Откуда?
35
Au revoir (фр.). – До свидания.