Тайный дневник Михаила Булгакова
- Автор: АНОНИМYС
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: «СОЮЗ АНОНИМYС»
- ISBN: 978-5-6046711-8-4
- Жанр: Другие детективы
Электронная книга - «Тайный дневник Михаила Булгакова». Краткое содержание книги:
Тем временем Орест Волин получает новости о том, что зашифрованные дневники надворного советника Загорского, которые он обнаружил в ходе предыдущего дела, на самом деле – ранее не публиковавшийся дневник Михаила Булгакова, описывающий события 1918–1921 годов… И как это связано с убийством в Музее Булгакова?
Читайте продолжение проекта АНОНИМYС и стройте собственные догадки, кто скрывается за псевдонимом.
– Что вам уго… – начал было Сбитнев и сбился. Ритуал у большевиков был обычно простой, пролетарский и формы вежливости самые минимальные, примерно такие, какими обмениваются между собой собаки на улице. Понятно, что, работая в большевистском заведении, Сбитнев пользовался большевистскими же манерами, а все старое и церемонное старался изжить, вырвать из себя с корнем. Поэтому он и сбился сейчас, и судорожно пытался сказать что-то более ясное, пролетарское. Конечно, буквально пролетарские слова произносить было нельзя – за такое могли и штрафом ударить, но в общем и целом в разговоре требовалась ясность, а не старорежимные поклоны и прискоки.
– Итак, с кем имею честь… – опять начал Сбитнев и опять сбился, потому что ни о какой чести в данном случае речи идти не могло. Может быть, следовало спросить, «с кем имею удовольствие»? Но и удовольствие, согласитесь, было тоже сомнительным. Главное, непонятно было, почему язык сам собой выговаривает какие-то дореволюционные фразы, когда отскакивать от него должны короткие и деловые, вроде собачьего лая, а также вопросов «что надо?» и «какого пса?».
– Чем обязан? – в полном отчаянии выговорил-таки Иван Андреевич.
Последнюю фразу можно было в какой-то степени считать компромиссом. От нее, конечно, за версту несло гнилой интеллигенцией, но все-таки ничего особенно дворянского и эксплуататорского в ней не наблюдалось.
– Обязаны, Иван Андреевич, очень обязаны. И не вы нам, а мы вам, – затрещал удивительный субъект в монокле. – Позвольте представиться – Александр Тарасович Аметистов, председатель Тамбовского общества друзей милиции.
– Что за общество? – опешил Сбитнев.
– Прекрасное общество, просто выдающееся, – отвечал Аметистов. – Помощь, поддержка и содействие нашим героическим органам. Тройки, трибуналы, суды Линча… Расстрелы, повешения, расшлепывания – в общем, работа творческая, как раз для молодежи.
Ошеломленный Сбитнев пытался вставить хотя бы слово, но Аметистов даже вздохнуть ему не дал.
– А вот это, изволите видеть, мой старинный друг, очень старинный, уж черт его знает, сколько десятилетий знакомы, с пеленок практически, – тараторил он, указывая длинным пальцем на толстяка, – не кто иной, между прочим, как старый революционер и пианист Николай Евгеньевич Буренин.
Иван Андреевич ошеломленно поглядел на Буренина, который поклонился и кокетливо шаркнул ножкой. Он сбрил бороду и окончательно перестал быть похожим на настоящего Буренина, на которого и прежде походил мало, зато сделался ужасно похож на актера Сумбатова-Южина: в нем проглянуло что-то затаенно грузинское – величавое и вместе с тем застенчивое.
Фамилию Буренина Сбитнев где-то слышал, но сейчас его волновало другое: каким образом эти двое без приглашения и без повестки проникли в его кабинет.
– Да как же без повестки? – заюлил Аметистов. – Имеется повесточка, даже две, и вами собственноручно подписаны. Мы приглашены в качестве свидетелей по делу гражданки Пельц и бывшего графа Обольянинова. Все в лучшем виде, извольте убедиться.
И он сунул в нос Сбитневу сразу две повестки. Тот хотел было их посмотреть, но живот снова схватило. И не просто схватило, а как будто кто-то тяжелым жандармским сапогом ударил прямо в диафрагму. Иван Андреевич, не говоря худого слова и вообще ничего не говоря, повалился на пол. Над ним немедленно склонились две участливые физиономии.
– Мы, может быть, не вовремя? – поинтересовался Аметистов. – Вы только скажите, мы позже придем.
– Помогите… – прохрипел Иван Андреевич. – Врача…
Тут оба негодяя забегали по кабинету, громким шепотом крича: «врача, врача!» Но, как и следовало ожидать, на такие крики никакой врач даже и не подумал явиться.
– А в чем, собственно, дело? – остановившись, вдруг суровым тоном осведомился Буренин. – Умираю… – еле слышно проговорил Сбитнев.
– Ну, уж это никак невозможно, – категорично объявил собеседник. – Люди такие сволочи – решительно не хотят умирать, даже если им это свыше предписано. Вы лучше скажите, что у вас болит.
– Живот…
– Ах, живот! – всплеснул руками Аметистов. – И с чего бы ему, собаке, болеть?
Тут Иван Андреевич с необыкновенной ясностью понял, с чего бы мог болеть его живот. Утром, выходя из квартиры, он взялся за дверную ручку и обнаружил, что она вымазана чем-то скользким и противным. Он брезгливо понюхал руку, потом вытер скользкое носовым платком, и им же вытер ручку. Но домой, чтобы помыть руки, возвращаться уже не стал. Не помыл он руки и придя на службу – просто забыл. Видимо, это и стало роковой ошибкой. Все дело в том, что Иван Андреевич имел нехорошую привычку мусолить во рту карандаш. Ну, и извольте видеть, через карандаш, который он взял отравленными руками, вошел в его организм смертельный яд.