ВЕЗЕНИЕ, ПРУЛЬНОСТЬ и всякое НЕПОНЯТНОЕ в моей жизни

Тиигирясин? ( ты Игоря сын?). Но Адрик его по -прежнему не понимал, решив, что это местное приветствие, а может и какое предложение или просьба? Вежливо, благодарил странного типа в красной рубашке, уже не застегивающейся на животе, по-английски и на всякий случай, отходил в сторону, тем более, что сыном моим реально не был.

Только после получаса перезвонов через дачу, наконец всё прояснилось и они к нам поехали. По прибытию Баграт меня отозвал в сторону и поделился сомнениями: «Наверно, Адрык совсем пьяный прилетел. Я его по-русски спрашиваю, а он не понимает, от меня убегает, отворачивает лицо – боялся наверно, что запах узнаю».

В интерпретации Адрика это выглядело так: прилетел, быстренько вышел, звоню по телефону, здороваюсь, представляюсь и сообщаю, где я его буду ждать. В ответ набор каких-то странных слов, наверное армянских, понимаю только одно – Баграт. Ну да, он то мне и был нужен. Поэтому спокойно жду – думаю в дороге застрял немножко. Стою, стою – никого. Потом какой-то тип странный подходит, я его раньше еще заметил по рубашке – с самого начала среди встречающих крутился. И что-то предлагает, ключ от машины на пальце вертит. Наверно, думаю – подвести. Калымит, иностранца ловит, чтобы денежку содрать. На всякий случай по-английски отвечаю, что ничего не надо. Шофер должен подъехать. Жду дальше, думаю застрял наш Баграт где-то в дороге. Уже почти все разошлись, а этот тип, очень подозрительный, на мафиози похож, все на меня посматривает, надеется видно, что соглашусь. Своих не повез – жертву себе выбрал – опять подходит и снова то же самое предлагает. Нет уж – лучше я еще раз на дачу позвоню и т. д. и т. п.

По дороге в Степанакерт автобус, в котором были в основном зарубежные армяне и мы втроем, посещал все рядом лежащие достопримечательности. И в одном из старых монастырей я задумался, выходя из кельи, и со всего размаха вделался лбом в низкую каменную дверную перегородку. Да так сильно, что, падая, потерял сознание.

Когда пришел в себя, мое семейство стояло вокруг и смеялось. Им, видите ли, показалось забавным, как я, лежа на спине, ручками-ножками дергал, как майский жук всё равно. Решили: это я так шучу с ними и придуриваюсь. Но, к сожалению, было совсем не до розыгрышей. Встать-то я встал, но в голове что-то звенеть начало и звенело еще долго, до возвращения в Москву. Врезался очень прилично!

Даже лет так десять назад, будучи в командировке в Ереване, когда я утром задумчиво на выходе из метро головой разбил стеклянную перегородку, удар был не таким сильным. По крайней мере, тогда обошлось без потери сознания. Только порезался осколками немного. Две местные дамы, царственно восседающие в киосках по соседству, прокомментировали этот эпизод так (причем на понятном мне языке, чтобы слышал):

– Во русский дает, уже с утра нажрался! Ничего перед собой не видит. Сейчас огребет по полной.

Пришлось мне с использованием всех вежливых армянских слов объяснять, что так рано я не мог напиться, просто рассеянный профессор такой, все время о чем-то другом думаю, вместо того, чтобы перед собой смотреть.