ВЕЗЕНИЕ, ПРУЛЬНОСТЬ и всякое НЕПОНЯТНОЕ в моей жизни

– Слушай, а ведь если разобьемся, пропадет бутылка! Так и не узнаем, какой он бывает – супер-мупер. Кстати её же можно и как горючее расценивать! А ну доставай.

А что? Логично Николаич мыслит! Мы бутылку открыли. Тогда ножички складные не отбирали, штопор всегда был с нами, потихоньку сидим и попиваем, то есть как бы дегустируем продукт. А народ армянский вокруг паникует, чего-то все возбудились, кто молится, кто ругается и руками машет. Шум и непорядок в общем. Им стюардесса и говорит:

– Вы зачем такие некультурные? Чего шумите и только панику разводите? Мешаете же экипажу, ему и так тяжело. Мне за вас стыдно! Вот берите пример с этих двоих пассажиров. Русские, а не паникуют, сидят и выпивают культурно и спокойно. И ни к кому не пристают.

Когда мы сели, и вполне пристойно, коньяка в бутылке уже не осталось:

– Ну и как? – спросил я.

– Не разобрал, – ответил ВН. – Жаль, одну только дали!

Башкирия-Татарстан

Путешествие из Стерлитамака в Нижнекамск. В республике башкиров я был только раз, но именно там началось мое тройное испытание на дороге от Стерлитамака до Нижнекамска.

Опять три случая подряд, но уже за два дня. Срок почти такой же, как в Армении, но значимость событий выросла, и очень сильно. Дело давно было, почти забылось. А ведь не менее судьбоносная цепочка случилась. Опять попал в Непонятное.

Наш Шеф, который всегда стремился помочь инициативным людям из глубинки, как-то вызвал меня в кабинет и познакомил с приехавшим к нему очередным претендентом на защиту:

– Вот, Игорь, почитай это творчество, и завтра мне расскажешь, что там. И можно ли с этим для нашего Совета что-нибудь сделать.

На столе стояла пара баночек башкирского меда. Тогда это был очень большой дефицит. Одну скоро и я получил одну уже в нашей лаборатории. Дяденька из Стерлитамака их как фокусник вытаскивал из сумки. Но это было совершенно обычное проявление любезности для тех времен и такого дела.

Работа была, конечно, никакая, чисто рациональное предложение с посчитанным эффектом. Явно не для нашего ехидного и достаточно независимого Совета. Что я НН и пояснил. Там очень многое поменять надо было и не только саму работу онаучить, но и соискателя соответственно натаскать. Иначе ему точно у нас не защититься!

– Да уж, – засмеялся Шеф. – Особенно если у Степанова настроение плохое будет!

Степанов был заведующим соседней кафедрой тонкого органического синтеза, умный и ехидный профессор, старый приятель Шефа, однако не спускавший ему ни одной промашки при защитах. (Выше я уже отмечал, как он на Кабирджоне размялся).