ВЕЗЕНИЕ, ПРУЛЬНОСТЬ и всякое НЕПОНЯТНОЕ в моей жизни

Выигранный матч.

Но все когда-нибудь кончается. Даже экзотическая Африка. И опять родная кафедра! И наша любимая Менделавочка!

Сразу оглашу главный послетунисский нюанс. И с огромным удовлетворением. Личный матч у Христофоровны я все-таки выиграл (несмотря на предсказания Шефа.) Правда, далеко не сразу.

После возвращения в Москву наша дружба с Аликом только окрепла. Три года тянувший лямку руководителя Габеской группы, он сдал этот пост Олегу Куляшову и тут же был назначен проректором по иностранным делам вместо той дамы, которая меня в свое время спасла от доноса Христофоровны. И представляете, последнюю определили ему в секретарши! Он про мои злоключения, конечно, слышал, но посчитал, что все это осталось в далеком прошлом.

А тут мы вместе стали работать над созданием нового франко-русского химико-технологического словаря. И Алик предложил раз в неделю сверять промежуточные итоги у него в кабинете. Когда я впервые туда пришел, они уже сидели вдвоем с профессором Александром Валентиновичем Беспаловым, который под именем Санечка уже стал нашим общим другом. Он до меня тоже поработал в Тунисе.

Только начали сверку – Христофоровна входит с пакетами. Я думал, ее удар хватит, когда она меня увидела! Но молча накрыла на стол, мы налили, закусили и работа пошла повеселее.

Конечно, она не успокоилась, и как-то подкатила к Алику, начав петь насчет моих коварств и врожденной лживости, а заодно и предложив ему с ней «покувыркаться». Вот ведь старая перечница!

Тут же получила от него первое и последнее серьезное предупреждение: еще одна попытка – и никакие органы и вообще никто и ничто не спасет ее от вылета из деканата с треском и навсегда, причем сразу и из института.

Ну, конечно, опытная интриганка стала оправдываться: мол не так она была понята. Хотела о любимом начальнике просто позаботиться. Оградить от тлетворного влияния. И поклялась больше вообще не касаться этой темы. А Алик сурово добавил:

– И второй тоже, насчет кувырканий! Все понятно?

Так мы и продолжали то раз, то пару раз в месяц у него в кабинете по вечерам собираться: и чтобы поработать втроем, и (закаленные пустынные комбатанты!) выпить зачуток, вспоминая Тунис. А она нам столик сервировала по первому разряду. Представляете, как ее передергивало в моем присутствии, а сделать ничего нельзя. Я человек не зловредный, но в этом случае просто наслаждался ситуацией.

На кафедре от меня эту историю выслушали, и Шеф пообещал оптимистично:

– Все равно рано или поздно притравит!