ВЕЗЕНИЕ, ПРУЛЬНОСТЬ и всякое НЕПОНЯТНОЕ в моей жизни

И в республиках побывал: Алма-Аты, Ташкент, Бухара и Самарканд, Баку и Сумгаит, Тбилиси, Рустави, Ереван, Львов, Днепропетровск, Запорожье, Одесса, Киев, Минск, Таллин и Рига. Как-то так, по паре конференций в год организовывали, не больше.

Уже в девяностые на Дальнем Востоке и в Якутии мы сопровождали строительство микрозаводов по производству сантехники из полиэфирных смол. Типичная шабашка периода начала строительства дикого капитализма в России.

В еще советском Узбекистане даже были сначала приглашены для участия в написании эпохального труда (докторской диссертации дочери Рашидова) – жаль, такой шикарный заказ Академия Наук перехватила. У нас был агент влияния в Ташкенте по имени Кабирджон, новоиспеченный доцент, а в прошлом кок с подводной лодки. Он защищался на нашем Совете. Его доморощенную диссертацию, опять с подачи Шефа, мы с Николаичем онаучивали как могли. Но еле-еле уровня хватило – только на два шара перевеса набралось. Ехидный профессор Степанов защищающегося в своем выступлении сравнил с мухой, которая ползет себе и ползет , но совершенно случайно, по сложной траектории. А оппоненты, и некоторые члены Совета, выступающие в поддержку работы красиво рассказывают про то, какая это интересная траектория и как ее можно таким-то уравнением выразить. Но вот вопрос, знает ли про это муха?

Тогда пронесло. А сейчас что мог сделать маленький доцент Кабирджон против местных и приезжих академиков? Только вкуснейшим пловом нас в своей в махалле ( где он авторитет непререкаемый) накормить до отвала.

На Украине мы с ВН месяца три в общей сложности провели в Прикарпатье, занимаясь интенсификацией производства биопластификатора эпоксидированием масел перуксусной кислотой (работа по постановлению ЦК велась, вот и пришлось западенцам к специалистам обращаться). И с коллективом кафедры НХС Львовского политехнического у нас сложились прекрасные отношения (а как иначе могло быть, если у них зав. кафедрой был профессор по фамилии Медвидь, к тому же еще мастер спорта по вольной борьбе). А на наш вопрос, не смущает ли их наше «москальство», ответ был очень интересный:

«Та, яки с вас москали, та жодним чином! Справжни москали – вони все в Киеви та Одеси сидять!» (нам специально на двух языках отвечали.)

Думаю, теперь, к моему большому сожалению, уже не сидят.

Много работали в Баку с ВНИИОлефином. Завели там хороших друзей из команды Бориса Серебрякова – русских ребят с Черных Камней. Какой они шашлык из осетра на берегу моря как-то сделали – сказка! Один из них ( опять же после нашей доводки) потом на Лебедевском Совете защитился.

Упорный ВН как истинный ученый там каждый раз пытался выяснить один и тот же вопрос: почему одни и те же пирожки с мясом в разных местах Баку стоят по-разному? Пробовать он их боялся и правильно делал, его этот вопрос интересовал только с теоретической точки зрения. Успокоился он только после того как ему один из «культюрных» продавцов выдал тайну – оказывается, некоторые пирожки делают из «чистого мяса» – поэтому они и дороже. А все остальные до этого искренне отвечали: «Ээ, просто так велели, дорогой!» Но для Николаича это было не информативно.