(Само)обман (СИ)

Это значит: «А ты никуда и не уйдешь, милый друг!». Ловко, нечего сказать. Сопротивляться смысла нет — будь Сюэ Ян здесь один, ушел бы безо всяких проблем (ну если не считать нескольких трупов по пути, но это явно не его трудности), но вот с этим чудесным полумертвым грузом…

— И зачем я за гостиницу платил? — со вздохом сожаления закатывает глаз он. — Знал бы заранее…

— Я рад, что ты умеешь делать верные выводы и пользоваться предложенными благами, — улыбается глава Цзинь. Он подает знаки своей прислуге, и спустя несколько мгновений уже в глазах рябит от количества народа в золотых одеяниях. — Доставьте этих господ в гостевые покои, — велит он и вальяжно удаляется. Окликать его тоже бесполезно — если Яо считает, что разговор окончен, значит, так и есть.

Сяо Синчэня и правда будто в последний путь отправляют: несут с почестями, словно он свою жизнь за страну отдал, а не свалился в пьяном угаре, пропахав физиономией пол, перед этим угрожая расчленить Верховного Заклинателя. Впереди даже какой-то мальчишка шествует, неся на вытянутых руках Шуанхуа. Замыкает эту процессию Сюэ Ян, питающий искренние надежды, что на сегодня запас неприятностей исчерпан.

В голове мелькает мысль, что Врушка еще не вернулась, и демон разбери, что у нее там происходит в кустах (как бы не как в той самой книжке!), но, честно сказать, в приоритетах она сейчас на последнем месте. Если что, то это будут исключительно проблемы даочжана, сам ведь отпустил!

— Да, давненько я не ночевал в таких местах… — тихонько тянет Сюэ Ян, разглядывая кровать, застеленную расшитым диковинными птицами покрывалом, куда со всеми предосторожностями слуги Ордена водрузили свою ношу (не последнюю роль в этом сыграли угрозы, что если уронят, то потом их самих уронят на что-нибудь острое), прежде чем удалиться. Не то чтобы его сильно заботила сохранность чужого имущества, но он решает избавиться от не самых чистых после гуляний по городу сапог даочжана. Все-таки спать рядом, и лучше без лишней грязи.

Сюэ Ян едва успевает протянуть руку, когда Сяо Синчэнь резко садится на кровати, обводя мутным взглядом незнакомую комнату. Рефлекторно потирая ушибленный лоб, на котором заметен красноватый след, он не сразу замечает Сюэ Яна, мягко говоря недовольного пробуждением своего соседа. Впрочем, недовольство тот не замечает вовсе.

Сам Сюэ Ян уже практически обрел ясность ума, чего не сказать о Сяо Синчэне. Он все еще слабо соображает, но покорно разрешает себя выгулять до нужника, после — на балкон, на воздух, а затем все же расстается с сапогами и заодно верхними одеяниями. От подсунутой под нос чаши с водой он морщится и отворачивается; ну ничего, потом захочет. Причем принимает даочжан всю помощь как нечто само собой разумеющееся, словно ничего другого и не ожидал, что невероятно бесит.

— И кто здесь наказание, спрашивается? В жизни ни с кем так не носился! А почему? — интересуется у пустоты Сюэ Ян, в изнеможении садясь на край кровати. Он чувствует невероятную усталость и теперь вполне понимает, почему Яо так быстро наскучила игра: быть единственным трезвым крайне утомительно.

— А ты разве не знаешь?

Пришел-таки в себя. Неужели нельзя просто отправиться в царство снов, в кровати ведь уже, разве что колыбельную не спели!

— С тобой я тоже не хочу разговаривать, даочжан, — цедит Сюэ Ян, чувствуя запоздалую обиду. Молится Небожителям, чтобы дар речи отняли! Так чего лезет с беседами, пускай с камнями воркует, они молчат.

— Но ты же спросил… — голос у Сяо Синчэня до сих пор не слишком тверд, а между словами долгие паузы. То ли на него второй волной накатило, то ли удар головой сказывается, и хочется верить, что первое.

— Даочжан, иногда, если я что-то спрашиваю, это не значит, что я хочу услышать ответ! — оборачивается в его сторону Сюэ Ян, тычком возвращая обратно в горизонтальное положение. — Особенно от тебя! Мне Яо хватает с его бреднями!

Конечно, орать сейчас на даочжана дело абсолютно бессмысленное — тот вряд ли даже поймет, по какому поводу крик, но сорваться на ком-то надо. За неимением других кандидатов. На упоминание имени своего свежеприобретенного соперника Сяо Синчэнь реагирует незамедлительно, вновь подрываясь. Ладно, обидеться на этого беспокойного даоса можно и попозже.

— Этот мел… мелочн… мелкий человек! Чего смешного? — в замешательстве смотрит даочжан на Сюэ Яна, искренне недоумевая, почему тот развеселился с его попыток подобрать нужное слово.

Даже если ошибся, то попал точно в цель. Хорошо, что это не состоялось час назад — иначе чей-то труп в белых одеяниях плавал бы в ближайшей выгребной яме. А это Сюэ Ян еще боялся, что Врушка может ляпнуть что-то не то!

— Ничего, — отмахивается он, стаскивая уже собственные сапоги и верхнюю одежду. Сюэ Ян продолжает питать надежды, что сейчас даочжан затихнет и больше не доставит неприятностей.

— Как он посмел так поступить! Я ему!.. — вдруг ни с того ни с сего осуждающим тоном заявляет тот. Вкупе с запинками звучит не слишком угрожающе, зато вызывает усталый стон. Ну нашел из-за чего бесноваться, подумаешь, гадостей наговорили, в первый раз, что ли?

Больше всего Сюэ Яну сейчас хочется вломить тяжелым валиком-подушкой своему спутнику по лицу, чтобы тот угомонился. Но… Эти пустые сотрясания воздуха неплохой повод прояснить кое-какие волнующие детали.