(Само)обман (СИ)

Но как, однако, он интересно видит ситуацию: считает виноватым со всех сторон исключительно себя, а не ушлого Цзиня, намеренно доведшего его до такого состояния. И совершенно не подозревает, что весь вечер исполнял роль дрессированной обезьянки для главы, который и не думал оскорбляться. Радует только одно — провалами в памяти даочжан не страдает, и не придется ему напоминать обо всех выходках, что он успел учинить под влиянием вина. Хотя отказать себе в этом удовольствии вряд ли получится.

— Я должен немедленно принести ему извинения! — лихорадочно заявляет Сяо Синчэнь, подхватывая Шуанхуа. Вид у него все еще основательно помятый, словно после боя с каким-нибудь особо настырным монстром, только пятен крови на одеяниях не хватает.

— Даосы… — бормочет Сюэ Ян, понимая, что убедить вошедшего в раж даочжана в том, что надо просто разыскать Врушку и делать отсюда ноги как можно скорее, у него не выйдет. Если ему приспичило кого-то осенить своими благочестивыми речами — это уже окончательное и бесповоротное решение. Бедный Яо, которому придется это выслушать, небось и так каждый день со скуки дохнет, когда перед ним расшаркиваться начинают…

Сяо Синчэнь шатающейся походкой проходит по комнате и, не оборачиваясь, обещает:

— Я скоро вернусь.

— Даочжан, ты ничего не забыл!? — вопит Сюэ Ян в захлопнувшуюся дверь.

Он с шипением от тянущей боли во всем теле садится на кровати. Руки все еще крепко связаны за спиной. С памятью дражайший спутник на пути самосовершенствования все же не слишком ладит.

— Ты такой смешной, когда беспомощный.

— Ты здесь давно!? — Сюэ Ян неловко оборачивается на источник звука, которым оказывается А-Цин.

Она сидит на тахте в глубине покоев, беспечно раскачиваясь на месте и всем своим видом демонстрируя наивысшую степень веселья. Услышав вопрос, она фыркает от смеха и охотно отвечает:

— Да с ночи еще. — И с нескрываемым любопытством продолжает разглядывать Сюэ Яна, который последний час своей жизни посвятил попыткам освободиться от пут.

За это время удалось лишь слегка ослабить перевязь на руках, и та сползла к запястьям. Когда нахальная девчонка решила подать голос, он изо всех сил старался хоть как-то переместить свои руки из-за спины вперед, при этом не вывернув себе плечевые суставы. И привязанная к ножке кровати нога очень мешала в этом нелегком деле. Можно попробовать использовать темную энергию, чтобы сжечь путы, но высок риск получить ожоги; да и кто знает, чем это грозит в месте, где заклинателей больше, чем рыбы в бочке на рынке. Могут и учуять, а потом объясняй с мечом в горле, что их глава вовсе не против запретных искусств!

— И ты все это время сидела и смотрела?!

— Ну ваши игрища я, хвала Небожителям, не застала! — машет руками А-Цин, едва заметно краснея. — Даже знать не хочу, что вы делали! Пришла, когда вы уже спали, и сама легла. А с утра уже меня ваши крики разбудили. Я решила не мешать.

Как же — небось затаилась под покрывалом и уши развесила! А теперь выползла. Сюэ Ян припоминает, что слышал ночью какой-то скрип, но не придал ему должного значения. Светильник к тому времени уже погас и все равно что-то разглядеть не было возможности.

— Да я не про это, — рычит Сюэ Ян, бессильно выдыхая и облизывая пересохшие губы. Даочжана явно на горе не только учили молитвы читать, но и узлы вязать — не выпутаться! — Какого хрена ты там сидишь, вместо того, чтобы развязать меня!

— Не каждый же день увидишь, как ты в такую рогалину завернут! — смеется Врушка. Ага, пока корячился тут, разве что отсасывать сам себе не научился — чудная картинка! — Поделом тебе.

— А ну иди сюда и помоги мне, — сквозь зубы цедит Сюэ Ян.

— Ты же мне всыпешь, — резонно возражает она, однако, все же встает с тахты и, натянув стоящую рядом обувь, подходит ближе. Она останавливается на расстоянии нескольких шагов и придирчиво рассматривает пылающего от гнева заклинателя, оценивая степень его опасности.

— Всыплю, — соглашается тот. — Так влеплю, что в стенке окажешься.

— Нашел дурочку! — фыркает она. — Пускай тебя даочжан развязывает, как вернется.

— Если вернется… — хмурится Сюэ Ян. Что-то Сяо Синчэнь непозволительно задерживается. Либо он там устроил ритуальные мольбы о прощении по всем даосским заветам, либо где-то по пути свалился, не дойдя до якобы обиженного главы, либо… О последнем варианте не очень хочется думать. — Иди хоть поищи его!

— Ладно, — после некоторых раздумий говорит А-Цин. Она разглаживает складки на смявшемся платье (вот поганка, кто же спит в обновках, испортит ведь!) и, похихикивая на каждом шагу, уже собирается тоже покинуть комнату, но замирает, остановленная окриком.

— Врушка, как вчера все прошло-то? — на самом деле сгорая от любопытства, спрашивает ее Сюэ Ян. — Я думал, придется тебя за уши от твоего сопляка оттягивать, а ты сама прибежала. Не задалась гулянка?

Вопрос ей определенно не нравится — она хмурится, позабыв про недавнее веселье, и буркает на прощание:

— Не твое дело, докука! Захотела и прибежала!