Всемирная история. Древний Китай
- Автор: Коваль Алексей
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга»
- ISBN: 978-617-12-9258-1, 978-617-12-9259-8, 978-617-12-9083-9
- Жанр: История
Электронная книга - «Всемирная история. Древний Китай». Краткое содержание книги:
На этой основе сложилась и другая важная концепция о «центре» и «периферии». Если в центре находился ван и подчиненные ему племена и народы, то на периферии жили «варвары». Противопоставление «свой» – «чужой» вылилось в построение пятичленной структуры, в которой центральный регион представлялся местом обитания «своих», получивших название хуася и считавшихся предками современных китайцев.
А по четырем сторонам от них находились земли «варваров» – их называли южные мань, северные ди, восточные и, западные жун. При этом эти названия несли не культурную или этническую характеристику, а именно политический аспект, но из него и вырастало понимание древними китайцами своей обособленности. Древние китайские обозначения «варваров» также, по-видимому, подчеркивали презрительное отношение к ним. Например, название племени сяньюнь, обитающего к западу от границ Чжоу, дословно можно перевести как «собаки с длинными мордами».
Характеристикой инаковости, или «варварства», не была принадлежность населения периферии к иной этнической группе или иному государству/племени, а именно то, что эти государства или племена не признавали верховного вана богоподобным Сыном Неба, не воздавали ему необходимых почестей, не проводили ритуалы в его честь. Для того чтобы окультурить эти варварские племена, и нужна была концепция Поднебесной, которая признавала чжоуского вана единственным и безусловным владыкой мира. В религиозном и духовном плане все народы должны были следовать этому порядку.
Если подробнее рассмотреть сам термин хуася, то окажется, что его переводят по-разному, но наиболее пространный перевод двух иероглифов – «земля пестрых одежд и величественного ритуала». При этом иероглиф «ся» («великий», «величие») совпадает с названием первой мифической «династии Ся», что также может соотноситься с исторической памятью. Некоторые переводят этот термин как «все Ся», то есть вся совокупность разных племен, которые «вышли из Ся», но были объединены благодаря усилиям чжоуских ванов, и пытаются представить хуася как некий союз разнородных племен, что, вероятно, не совсем отражает реальность, поскольку никакой определенной общности на тот момент не существовало.
Ряд китайских ученых также считают, что слово «ся» происходит из тибетского языка, могло быть заимствованным и отражает западные влияния. В то же время иероглиф «хуа», имеющей много значений, в частности, «цветок», «цветущий», также стал одним из обозначений всей китайской культуры и Китая. Он используется в официальном названии страны до сих пор.
Принадлежность к хуася определялась именно через следование определенному ритуалу (почитание Сына Неба) и ношение определенных одежд. Таким образом, хуася корректно рассматривать не как этнический маркер, но как обозначение принадлежности к культурной цивилизации и традиции. То есть чжоусцы, которые были варварами по происхождению, переняв элитарную культуру и следуя «правильным ритуалам», стали составной частью хуася. Этой способностью к «окультуриванию» объясняется стабильность китайской цивилизации, которая, воспринимая элементы чужих культур, становясь полиэтничной и многокомпонентной, не утрачивала своей сути и ключевых характеристик.
Интересно, что российские ученые развивают идею, что существование определенных признаков хуася возможно проследить и на археологическом материале. Они выделили определенные керамические комплексы культур, которые позволяют утверждать, что процесс формирования хуася завершился к концу первой половины II тыс. до н. э. Их исследования показали, что для хуася разных областей характерен хозяйственный горшок-трипод на полых ножках, который является этнокультурным маркером их как этноса. Эта форма восходит к более ранним аустрическим формам: «двойному» сосуду с такими же ножками, а тот, в свою очередь, возник из южного кувшина-трипода с полыми ножками и ручкой.
Фактическое отсутствие узкоэтнической направленности в концепте чжоуской государственной модели упрощало подчинение других народов, делало возможным их вовлечение в орбиту доминирующей культуры и ассимиляцию. Впрочем, стоит отметить, что такая ассимиляция была весьма поверхностной, ибо касалась прежде всего правящей верхушки, но не затрагивала массу простого населения, которое могло быть этнически иным и сохранять собственные традиции, разговорный язык и верования. Эти различия между жителями отдельных регионов Китая хорошо прослеживаются и сегодня.