Фистула

«…но уфитель не флой, я это фнаю…»

– за стеной раздался устрашающий, как раскол земли, взрыв речи: озлобленный крик, безумный смех, неподконтрольная ругань – и спустя минуту отец ворвался в комнату, где я читал принесённую сестрой из библиотеки книгу вымышленных существ, а сама она рисовала за столом. Он прорычал, что мы мешаем ему спать. Мы, давно научившиеся даже дышать максимально тихо, не знали, как реагировать. Понадеялись, что он отчитает нас и уйдёт, но отец хотел вовсе не этого. Он перевёл глаза с сестры на меня. ПОШЁЛ ВОН. НА УЛИЦУ. Не понимая до конца, что происходит, я выскочил из комнаты. Дверь закрылась. Я притворился, что ищу курточку в гардеробе, а сам слушал. Поначалу доносилось только отцовское бурчание, хотя, возможно, сестра ему что-то отвечала. А затем Стоп, почему я об этом дум А затем я услышал её крик, её испуганное «нет», так похожее на вчерашнее. Так вот, что он собира Хватит, я не должен думать об отц —

«…а про то, фто у наф на фкольном дфоре фыроф леф, я фам прафда-прафда не фофрал!….»

– я бросился на кухню, открыл отделение для столовых приборов и схватил нож – небольшой, с десятисантиметровой деревянной рукояткой и чуть более длинным, заточенным на одну сторону лезвием. Щуплым плечом отворив дверь, вбежал в комнату. Сначала я видел почему-то только Ариадну: её окаменевшее лицо, растрёпанные тёмные змееволосы, разорванную кофту. Ненависть, ужас и стыд в зелёном взгляде, когда она заметила меня. Понадобилось семь или восемь вековых секунд, прежде чем в рельефе тёмной скалы, придавившей её нимфеточное тело, я смог различить нашего родителя. Он пытался стащить с неё штаны —