Фистула
- Автор: Серебряков Артём
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Литагент ИД Городец
- ISBN: 978-5-907220-56-0
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Фистула». Краткое содержание книги:
«Да, это нам покафали прямо фильм уфафоф! Но мне уфе не фтрафно. А фам?»
«Нет, Лев, мне тоже нисколечко не страшно».
Сказать по правде, хотя театр буквально вывернул меня наизнанку, после возвращения оттуда от моих переживаний ничего существенного не осталось, кроме некоторых вполне прагматичных мыслей. И мир вокруг представал лишь машиной по навязыванию лишних ощущений, от которых я отбивался, концентрируясь на этой прагматике. Всё это напомнило мне принцип, по которому живёт эолидия – обворожительный морской моллюск, покрытый множеством пухленьких выростов, соединённых каналами с его печенью. Питаясь ядовитыми кораллами, эолидия переваривает всё, кроме самого яда. Она сохраняет его, переносит в свои выросты – и использует, когда нужно отбиться от хищников. Так и я, быстро переварив эстетические впечатления от выступления и аттракциона, кристаллизировал главные вопросы: что позволило архитектору сделать зеркала живыми и мог ли человек уподобиться им? Впрочем, про племянника тоже не следовало забывать —
«Лев, расскажи мне ещё что-нибудь про свою школу».
– а кроме того, был у «Рефлексии» и ещё один эффект. Как у любого разумного человека, у меня имелся особенный подзамочный наборчик воспоминаний – не тех даже, что нужно прятать от окружающих (тут коллекция моя и впрямь была выдающейся), а тех, что сознание убирало подальше в первую очередь от себя самого. В наборе не обязательно хранились лишь постыдные факты и вопиющие преступления против морали – зачастую воспоминания отправлялись туда из-за какой-нибудь мелочи, несовпадения, некомфортной детали; такой детали, которая не позволяла стереть событие начисто. Попросту же переписать воспоминание и подменить деталь, как делают обычные люди, обожающие обманываться, – так действовать я не умел. Ведь я всегда, абсолютно всегда запоминал вещи именно такими, какими они случились на самом деле —
«Ладно, я фам раффкафу, но фы Маме не гофорите…»
– так вот, после театра замочек внутреннего тайника, по-видимому, поломался, и memoriae non gratae стали покидать свою темницу. Но внимание моё они как бы и не захватывали, а протекали себе мимо ничего не значащим ручейком, и я в это время преспокойно функционировал. Пока Лев рассказывал, что даже в загончике для богатеньких и чистеньких деток, куда засунула его мать, сталкивается с теми издевательствами, какие прекрасно знакомы всякому пережившему школу —
«…ефть у наф один мальфик-какафка. Он кафдый день ко мне прифтаёт…»
– я продолжал выполнять роль цивилизованного собеседника, объяснял Льву, что любому из нас рано или поздно приходится повстречать своего мальчика-какашку, но также внимательно наблюдал за тем, как он уплетает фруктовое пирожное, и параллельно кое-что вспоминал. Я всегда был любознательным ребёнком, и мой интерес к самым удивительным проявлениям мира выбить никому так и не удалось. Чему тут удивляться: выбить можно нечто твёрдое и прочное – я же в основном интересовался обратными процессами. Ускользание. Размягчение. Проникновение. Разложение. Это были мои общие детские увлечения – к более конкретным вещам, например морской биологии, я склонился уже потом и скорее под влиянием сестры (я во всём слушался мою героиню). Так, сначала у меня возникло только не очень определённое чувство зависти по отношению к обитателям моря (кто не восторгался способностью мурен ловко прятаться в расщелинах на океанском дне или умению скатов убивать добычу с помощью электричества), а при потворстве Ариадны я научился канализировать эту зависть в плодотворный школьнический интерес —
«…а как-то раф он нафёл яферифу, оторфал ей лапки и фкафал, фто это я…»
– к сожалению, некоторые интересы преследовать было сложнее, чем другие. Но вот однажды, в тот самый год, когда сестра поступила в университет и освободила нашу комнату, мой класс отмечал день рождения ученицы (пухлая скромняжка по кличке Мимоза, она через год забеременела), и всем на этом празднике созревания полагался кусочек торта. Решив удовлетворить одно из своих давних влечений, я выдумал себе больной живот и продемонстрировал ровно такую степень нежелания никого утруждать, что самый большой кусок торта положили в одноразовую пластиковую коробочку и отпустили меня с ним домой. Там я смог устроить небывалый эксперимент, которому сестра никогда бы не позволила состояться. Торт я спрятал в ящике письменного стола, за которым раньше мы по очереди делали уроки. Я не собирался его поглощать ни позднее вечером, ни даже на следующий день. Мне хотелось наблюдать за тем, что с ним будет происходить —