Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше
- Автор: Юхананов Борис Юрьевич
- Год: 2015
- Язык: русский
- Год: Бертельсманн Медиа Москау
- ISBN: 978-5-88353-661-7
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше». Краткое содержание книги:
По телефону капитан:
— Нашелся, говорит, что спал в селикагельной на мешках. Ну я его сейчас в отдел приведу, здесь разберемся…
Ночь… Все тает… Лужи раскололи асфальт на десятки сверкающих звездами кусков. Иду на доклад (Блеск-то от фонарей!). Теплынь для зимы непривычная, выдохнул с удивлением: нет парка́ изо рта…
Ночь с 25-го на 26.11.80.
(Паркнаряд.)
Я вышел к луне,
Пишу в ее свете,
Можно разглядеть свою руку,
поблескиванье ногтей, линию жизни на ладони!
И все-таки
удивителен этот
сверкающий
шар, зависший
над миром.
Луна!
В ее блеске
морщинится хрупкий
лед,
Шелест
переворачиваемой страницы,
Тишь…
По крышам
бродит звенящий
морозец.
По крышам бродит звенящий морозец. Обледенелый асфальт морщинится в лунном блеске. И кажется, что это гладь озера волнует легкий ветер, и бежит по вздрагивающей воде тропа — взгляд далекого светила, и манит, манит, манит… Куда?
Мы люди,
Мы мечемся, мчимся и гаснем,
Грезим, пугаясь,
И любим впотьмах,
И раздираем,
Зверея от счастья,
Влажные звезды
Зубами на части,
Чтобы потом
Ковыряться в зубах.
Чудно! Выйти часиков этак в пять… Оросить, ошарашить горячей струей подмерзшую, заспанную землю и поразиться седому потоку облаков, луне-пловчихе и поголубевшим от мороза, что ли, заресничным звездам, хранимым черными впадинами ночного неба. А потом вернуться в «келью» свою, выключить свет и курить, посасывая малиновый огонек сигареты, дрожа и немея перед зарождающимся в окне утром…
День 26.11.80.
Сейчас почему-то вспомнилось: не так давно к нам нагрянул командующий в папахе (каракуль) — генерал-лейтенант такой-то. Смешно было наблюдать за нашими чинами, суетящимися вокруг него. Все утро нас муштровали к встрече. Он явился. Влетел на трибуну и, не замечая включенного микрофона, начал ворчать по поводу надоевших ему «всех этих встреч», на весь плац вопрошал дрожащего Шушко: «Сколько продлится это вышагивание под носом?.. Час?! Да вы что, уморить меня хотите?!» Начали его фотографировать, пальцем подозвал полковника Белякова (нач. полит.). Тот бегом к нему…
— Я, между прочим, особа засекреченная, так что уберите всю эту пиротехнику…
Тотчас стаяли… Потешно.
Возвращаюсь в городок, срочно вызвали готовить «соловьиную самодеятельность» к присяге. Сумрачный ветер сушит губы, холодит щеки и прочищает глаза.
Вот я уже в клубе…
— Эй, ты только бушлат сними! Здесь партийное собрание. Увидят, считай все!..
— Ага, а салаги здесь?
— Наверху.
— Угу.
Салаги…
Очкастый малый, упрямо сжатые губы, дирижирует испуганными солдатиками. Луганский Володька сидит в углу, ноги вытянул, одну на другую закинул, позевывает — организатор.
В этом осеннем призыве есть ребята с высшим образованием. Один историк из Рязани, широкоплечий крепыш, волевой «американский» подбородок.
Я поигрывал в командира, но постепенно мы с ним разговорились… Пятьдесят шестого года рождения, женат, сыну два года, работал педагогом в школе, в деревню ехать не хочет. Жена — экономист, по торговой части — заочница. Сам — наладился в комитет… Хорошая интеллигентная русская речь (правильная). Замполит Снетков (Пузан, тоже историк с незаконченным высшим, толстогубый, щекастый, глаза-маслины, говорун суетливый. Заискивает, трусит, подстраивается…) его еще с первого дня взял в оборот.
Да, с Юрой, вроде, можно кое о чем серьезном поговорить, чувствуются знания, разум.
Но почему в комитет? «Хочется историей серьезно заниматься, а у нас это единственное место, где можно историей заниматься, доступ к архивам и потом прожиточный минимум — семья…»
Поздним вечером я возвращался на объект. Медленно семенил по скользким, предательски запорошенным свежим снегом деснам дороги.
Дрыхнул на нашем единственном топчане — и мне пришлось бодрствовать — Сабир Нагиев!
Стендаль быстро наскучил, я вырубил свет и притих у окна.
Передо мной за стеклами маячил вооруженный перегоревшим прожектором столб и деревья, вдруг оборвавшие на полуслове так мной и не разгаданную беседу…
Дракончик спрыгнул с плавно подрулившей к столбу гондолы и, как мальчишка-чертенок, легко соскользнул на землю. Кончик хрустального хвоста очутился у него в правой лапе, и тотчас сильный рубиновый свет вырвал у ночной мглы кусище диаметром метра в три… Снежинки, врывающиеся в освещенную зону, завертелись осколками адского костра. Лыбящийся Дракончик, повизгивая от содеянного им самому себе удовольствия, стал этак припрыгивать да похлопывать левой лапой по всевозможным местам своего мохнатого, бесстыдного тела — так в бане или в душе каком попрыгивают, повизгивают да похлопывают себя голые мужички… Очистившись столь затейливым способом от всяческих вредных для людей, потусторонних нечистей и наслоений, нежданный гость постучался в дежурку.