Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше
- Автор: Юхананов Борис Юрьевич
- Год: 2015
- Язык: русский
- Год: Бертельсманн Медиа Москау
- ISBN: 978-5-88353-661-7
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше». Краткое содержание книги:
— Я уже не чувствую ее.
— Ну и отлично, щас срежу… Ну теперь держись!
Накинул узелок на полупрозрачный камешек бородавки. Напрягся… У-у! Еби ее мать! Ой, я не могу резать, понимаешь ты, дорогой…
— Режь, чего ты боишься!
— Всё!
— Не больно ни хуя!
— Тебе не больно, а кровь будет охуевающе идти. У-ух-х! У меня даже слюны полный рот.
— Что только не делаю против них!
— Ты потом, Афонь, знаешь что, кузнечиков лови. Они жидкость такую выбрасывают…
— Ну где ж она, покажи… Ух-х мерзость!.. Ух-х, блядь, как же люди убивают людей? Ну хуй с ним, убил бы сразу, но еще сидят, смотрят…
— Да они привыкают…
— Человечье мясо перед глазами… Не могу. Даже пускай он тебя перевязывает (на меня) — не могу! Это чего она там просачивается?
— Ох, что я уже перетерпел, я говорю, такого больше не будет!..
— Ты теми больничными запахами насквозь уж пропитался.
— Йодом пахнет.
— Изгоняй срочно этот запах…
— Ну вот, а мы боялись. Никакого страха!..
Все. Ушли…
Уеду ли я сегодня или сорвется… Боже, сделай так!.. A-а! что за чушь! Пойду покурю.
Сортир… Умывальня…
Афоня курит. Руку с забинтованным пальцем — в подмышку.
Страдалец!
— Болит? А опять не появится?
— Не знаю… (Через вздох.)
Смотрим с ним в окно на салаг. Те всё поют…
Руки Афони… Там еще есть бородавки. Он разглядывает их.
— Слушай, а отчего они у тебя опухли?
— Кто опух? Нет, ты что…
— А… это просто такие толстые пальцы. (Дурак я…)
Над умывальником — прямоугольник зеркала, в нем: снег и дальние за плацем казармы, разрезанные крестом окна. Угреватый Афоня… Лужица сини в окне над ним и облака… Из снега бурая клочьями трава. Бурая, ржавая — не ототрешь… В снег на плацу солдаты сыпят песок, как сеют… Облака расходятся, открывая озеро лазури. Замерло черное дерево — рука, несущая драгоценное блюдо… Тонкие пальцы ветки напряжены — не уронить; кажется, что дерево это держит над миром дневное небо…
Вышел в коридор. Дневальный от скуки и безделья «на тумбочке» подвывает: «Белеет мой парус, такой одинокий…»
Подполковник промчал по отделу: «Смирно-о!»
Очнулся дневальный…
— Ну чего, Никит, едешь?
— Не знаю… Мне пока еще ничего не говорили…
— Он сказал, что отдал рапорт.
— Ну рапорт отдал, но ведь это еще пока ничего не значит.
— Боже-е!!!
Ох-х-х-х! опять я… Ну-ка, Никита, щас же успокойся и не мотайся ты, дурак, по казарме… Вот зайди в ленкомнату, благо здесь никого. Вот так… Сядь за стол и гляди себе в окно. Руки вон погрей у батар-реи-и-и! Вот так.
Грею. Гляжу.
А в коридоре гул голосов и сердце обливается надеждой… Страшно.
Снег идет.
Отпустили!
Тьма уже.
Но платформа ярко освещена.
Снег скрипит. Приятственно ступаю по нему в своих сверкающих ботинках…
Два блистающих прогуталиненных сгустка ночи!
Хожу взад-вперед по платформе, не могу стоять…
Наконец-то присвистела,
Пригудела, прикачалась…
Я прижался лбом горячим к запотевшему стеклу.
И смотрю в себя, и вижу —
Мглу
И женщину в углу.
Там девчушка с погремушкой,
Рядом на скамье старушка
С черной палкой.
Глаз не вижу,
Мне бы к ней подсесть поближе,
Но мешается стекло,
А старуха, как назло,
Все ко мне спиной сидит,
Все на девочку глядит.
И была Москва. Я сидел за нашим столом дубовым в кухне, с отчимом, бабушкой и ел бабушкины, распадающиеся под вилкой котлеты.
— Ну иди уже. Иди, иди, иди, не успеешь, опоздаешь! — волновалась старушка.
Случайный билет в купейный вагон «Красной стрелы».
Мои пошлые попутчицы — две строгие тети… И седой с лысинкой полковник в штатском — говорливый старикан, похоже, контуженый:
— В Москве мало снега.
— А где много?
— Везде идет снег, и на юге снег… Везде…
— Свекла еще не убрана сахарная.
— Если земля замерзла, уже страшно, страшно… Подсолнух остался в поле, не вызрел.
— Так я запущу автомобиль и поеду собирать этот подсолнух не вызревший…
Ну и т. д. Идет скучный, оживленный разговор перед сном и подглядывает тетка за занавеску в окно:
— Нда-а, ночь, пора спать…
— Два рубля за помидоры…
— Ое-е-ей! В Болгарии я брал по полтиннику за килограмм.
— Вагонов не хватает, тары не хватает, рабочих не хватает.
— С юга поступают по такой цене, знаете, что не съешь!