Россия на Дунае. Империя, элиты и политика реформ в Молдавии и Валахии, 1812—1834

В то же время политический конфликт этого периода был столкновением отдельных личностей в не меньшей степени, чем борьбой различных групп молдавского боярства. Несколько первоклассных молдавских бояр рано откликнулось на приглашения господаря вернуться из эмиграции, что размывало границу между крупным и мелким боярством[476]. С другой стороны, даже родственники могли оказываться по разные стороны конфликта. Враждебность лидера черновицких эмигрантов Михая Стурдзы к господарю Иоану Александру Стурдзе неудивительна: они происходили из двух разных ветвей фамилии Стурдза, разделившихся еще в начале XVIII века и зачастую враждовавших друг с другом, причем господарь принадлежал к менее знатной ветви[477]. Гораздо более удивительно то, что господарь приходился зятем (мужем сестры) другому своему важному критику – лидеру кишиневских эмигрантов Иордаке Росетти-Розновану.

Даже члены одной семьи могли придерживаться совершенно разных взглядов в имевшем место политическом конфликте. Так, сын Иордаке Росетти-Розновану Николае в своей записке к российским властям, составленной в июне 1826 года, попытался оправдать «уравнительные» идеи молдавских радикалов[478]. Розновану-младший соглашался со своим отцом в негативной оценке последствий раздачи боярских чинов последним господарем, однако утверждал, что теперь уже поздно что-либо менять. После того как «пять лет освятили [новые назначения], в глазах общественного мнения было бы опасно пытаться сократить состав [боярских] классов, – утверждал Николае. – Подобная мера вызвала бы реакцию, которая оказалась бы неблагоприятной для влияния державы-покровительницы и гибельной для самой страны». Он также отмечал, что «лица, недавно возведенные в боярское достоинство, в силу своего предыдущего состояния более предрасположены понимать нужды народа и управлять им»[479].