Россия на Дунае. Империя, элиты и политика реформ в Молдавии и Валахии, 1812—1834

Разумеется, различия между консервативно-легитимистской идеологией Александра I в последние годы его царствования и патриотической риторикой молдавских радикалов были слишком сильны, чтобы допустить возможность прямого российского влияния на последних. В то же время различия в политической риторике не могут скрыть принципиальную схожесть стремления мелких молдавских бояр к равноправию внутри боярского сословия с идеалом дворянской империи Екатерины Великой, воплотить который попытался ее внук во второй половине своего царствования. Либеральная политика российских властей 1810‐х годов в вопросе признания за переселившимися в Бессарабию второклассными и третьеклассными боярами дворянского статуса отражала принципы Жалованной грамоты российскому дворянству 1785 года, в которой утверждался принцип равноправия всех дворян. Широкое участие бессарабского дворянства в областном управлении на основании Устава 1818 года отражало принципы екатерининской губернской реформы 1775 года. Оба этих аспекта российской политики в Бессарабии после 1812 года в целом соответствовали требованиям молдавских «карбонариев»[461].

Со своей стороны, крупные бояре-эмигранты в Кишиневе и Черновцах пользовались любой возможностью для того, чтобы представить проекты бояр-радикалов и политику господаря Стурдзы подрывающими основы социального порядка. В августе 1823 года лидер кишиневских эмигрантов Иордаке Росетти-Розновану обратился к новоназначенному бессарабскому наместнику М. С. Воронцову с запиской, в которой снова обрушился с критикой на выскочек, занявших главные посты после 1821 года. Согласно Розновану, падение влияния крупных бояр совпало с беспрецедентным вмешательством Порты во внутренние дела княжества, ставшим возможным благодаря оккупации. Политические перемены, произошедшие после 1821 года, не только подорвали традиционную молдавскую социальную иерархию, но и временно приостановили российский протекторат, который ранее позволял ограничивать османское вмешательство. Сопоставляя эти две тенденции, Розновану стремился продемонстрировать российскому наместнику, что поддержка требований крупного боярства представляла собой наилучший способ восстановления российских позиций на Дунае[462].