14 [
марта 1907 г.]. Среда
Днем.
Инцидент с В. как будто сгладился. После «фьорда» на «Бранде», когда возвращались со сцены, он опять окликнул меня, взял под руку и шел со мной до уборных. Спрашивал о здоровье, и тон был опять ласковый, любящий. Вчера видела его мельком, только поздоровалась – говорить не пришлось. Сегодня совсем не видала.
Вечером – «Горе от ума», быть может, удастся поговорить. Ну вот, а теперь – о последней новости: Сулер в меня влюблен. Сначала мне говорила об этом Гурская, ей кто-то сказал, вчера – очень серьезно – маленькая Маруська [М. А. Андреева (Ольчева)]. Будто бы это составляет причину тайных страданий его жены277. Сначала мне это показалось очень смешным и нелепым, но потом, когда я стала припоминать о некоторых его разговорах, вообще углубилась в его отношение ко мне, то вдруг увидала много такого, на что раньше не обращала внимания, что проходило мимо. Припомнились некоторые его взгляды, обращенные на меня, еще кое-что, и вдруг стало ясным – что, действительно, это не просто хорошее отношение, а что-то еще… И Василия Ивановича вспомнила, как он спрашивал о наших отношениях с Сулером. И вот в чем беда. Теперь я уже не могу относиться к нему так, [как] раньше, и многое в нем начинает бесить. Всегда ведь так бывает, когда относишься к человеку просто, а он к тебе – с подоплекой. Да… а в общем, занятно.
Вчера на «Драме жизни» вызвал меня к себе: «Говорил о вас с Костей [К. С. Станиславским], он велел передать вам, чтобы вы и не выдумывали ни о каких контрактах, ни о какой провинции, потому что все равно он вас из театра не выпустит. Скоро начнем заниматься с вами Митиль278– хотим попробовать два состава, который будет лучше».
вернуться
274
…предлагает заниматься «Чайкой». – По воспоминаниям А. Г. Коонен, первый раз прикоснуться к «Чайке» в МХТ ей пришлось неожиданным образом: «Как-то утром, когда я пришла в театр, мне сказали, что Владимир Иванович просил меня зайти к нему. Отчаянно струсив и мысленно перебирая все свои прегрешения, я впервые поднялась в его маленький кабинет, увешанный фотографиями. На диване сидела Мария Петровна Лилина. Владимир Иванович спросил, помню ли я „Чайку“, и попросил меня прочесть первый монолог Нины Заречной. В ответ на мой недоумевающий взгляд он пояснил, что в Художественном театре предполагается возобновить „Чайку“, что Марии Петровне поручена роль Нины и что им обоим интересно послушать, как может прочесть этот монолог молоденькая девушка, не искушенная театром.
– Ведь вы сами похожи на Нину, – пошутил он, – живете так же, как она, на берегу, правда, не озера, но Патриарших прудов, и мечтаете о сцене.
Я попросила разрешения прочитать монолог сначала про себя, хотя знала его наизусть, как почти все роли чеховских героинь. Но мне хотелось оттянуть время, чтобы справиться с волнением. Наконец с замиранием сердца я стала читать его вслух.
– Вот вам и Чайка, – сказал Немирович, обернувшись к Лилиной, когда я кончила.
Растерянная и смущенная, я опрометью выбежала из кабинета. А вечером на спектакле уже шутили, что я „учила Лилину“ играть Чайку» (Коонен А. Г. Страницы жизни. С. 37).
вернуться
275
…были у «Фанни» на новоселье. – Кавычки у имени обусловлены тем, что речь, вероятно, идет о педагоге по вокалу в Школе МХТ и в классах пения театра – Татариновой (урожд. Бергман) Фанни (Фаине) Карловне (1864–1923). По семейным обстоятельствам Ф. К. Татаринова была вынуждена отказаться от карьеры оперной певицы и поселиться в Ялте, где в 1900 г. и произошло ее сближение с МХТ. В 1905 г. лишилась состояния, покинула Крым и была приглашена в 1907 г. в МХТ как педагог по вокалу, где работала до конца жизни. Возможно, об этом переезде и новоселье и идет речь. В мемуарах А. Г. Коонен говорится, что метод преподавания Татариновой она не признавала, да и человеческие отношения между ними сложились не лучшие: «Заключался этот метод в том, что мы должны были петь гаммы и все упражнения на букву „у“. Это „уканье“, как мы скоро стали называть уроки пения, оказалось невероятно унылым и в то же время очень смешило нас. Особенно забавно было смотреть, как тянули гаммы наши мальчики, старательно выпячивая губы; вместо пения у них получался какой-то жалобный вой, который был слышен во всех углах театра. <…> Решив, что „уканье“ ничего мне дать не может, я под всевозможными предлогами стала пропускать занятия. „Уканье“ вообще не пользовалось успехом у учеников и плохо посещалось» (Коонен А. Г. Страницы жизни. С. 42). По поводу метода Ф. К. Татариновой можно найти уточнения в мемуарах А. А. Мгеброва, утверждавшего, что регулярно занималась с учениками Школы МХТ только она одна: «Система Фанни Карловны заключалась в том, что она выбирала из регистра вашего голоса две-три средние ноты и, ежедневно в пределах только этих двух-трех нот, путем вокальной установки звука преимущественно на букву „У“, таким образом и ставила голос…» (Мгебров А. А. Жизнь в театре: В 2 т. М.; Л.: Academia, 1929. Т. 1. С. 217). По поводу способностей А. Г. Коонен в «Материалах о занятиях учащихся курсов по сольному пению», учебных журналах, которые вела Ф. К. Татаринова, записано: «Коонен с музыкой знакома, брала уроки пения. Голос вибрирует, но достаточно красивый, хотя очень неровный; звук производит разно, стараясь вызвать кантилену на не поставленных нотах при неразвитом дыхании, которое у ученицы очень слабое. Перед каждой нотой откашливается. Занимается с большой недоверчивостью, по-видимому, боится потерять свою кантилену, которую необходимо оставить, пока не окрепнет звук на правильном дыхании. Уроков не посещает, ссылаясь на нездоровье. Убеждения в необходимости для ее голоса и дыхания занятий не подействовали. Взяла всего 19 уроков. 13/IV экзаменовалась только в силу требования дирекции; очень волновалась» (ГЦТМ им. А. А. Бахрушина. РО. Ф. 540. Ед. хр. 32. Л. 17), в конце записи речь про экзамен 13 апреля 1907 г.
вернуться
276
Сейчас вот вспомнила, как я в первый раз увидала В. На «Грузинском вечере». Он читал — «Старый звонарь» Короленко. Я помню, меня больше всего поразили его колени…<…> Тонкие сухие ноги — и коленки — я их никогда не забуду… – Если сравнить эту дневниковую запись с фрагментом воспоминаний, посвященным качаловскому чтению, то можно не только найти фактическое несоответствие («Грузинский вечер» или Собиновский концерт), но и получить представление о том, как создаются мемуары: «…однажды брат принес домой контрамарки в Дворянское собрание на собиновский концерт. Ежегодные концерты, которые Собинов устраивал в пользу недостаточных студентов, пользовались в то время большой популярностью, принимать в них участие считали своим долгом все знаменитости. Участвовал в концерте и Качалов. Он вышел на эстраду своим размашистым шагом, сел за стол, раскрыл книгу, снял пенсне и довольно долго протирал его. Глаза его близоруко щурились. Я обратила внимание на очень острые, худые коленки и почему-то сразу решила: „Ничего особенного“. Но вот Василий Иванович стал читать „Старого звонаря“ Короленко, и скепсис мой исчез. Необыкновенное обаяние его голоса заворожило меня» (Коонен А. Г. Страницы жизни. С. 21).
вернуться
277
…его жены. – Сулержицкая (урожд. Поль) Ольга Ивановна (1878–1944) – пианистка, концертмейстер МХТ, затем Первой студии и МХАТа Второго.
вернуться
278
Митиль – персонаж пьесы «Синяя птица» М. Метерлинка. А. Г. Коонен исполнит роль Митиль в спектакле МХТ через сезон (премьера – 30 сентября 1908 г., режиссеры К. С. Станиславский, Л. А. Сулержицкий, И. М. Москвин, художник В. Е. Егоров).
