Потом я прилегла на кровать отдохнуть, а Вас. сел у моих ног…
Опять что-то поднялось внутри.
Едва уговорил меня остаться.
Когда у меня подняты нервы, я непременно должна жевать что-нибудь – это помогает…
Потом – следующий день – отъезд.
Еле выпроводила его к 3 часам.
Вас. пришел в 5 часу.
Он вошел – приветливый, ясный, твердый: «Ну, пришел, поцеловались, и до свиданья! Ни одной слезинки…»
«Конечно, видишь, я совсем спокойная…»
Посидели…
«Ну, дайте я посмотрю на вас…» Взяла его голову обеими руками, пристально стала вглядываться.
Хотелось запомнить лицо…
Оно у него всегда какое-то разное… Есть что-то неуловимое, скользкое…
«Ну, скажите мне на прощание что-нибудь, ну что-то необычное».
Остановился, смотрит так ласково, улыбается: «Я тебя очень хорошо люблю…»
«Ну, спасибо…»
Потом еще посидели, так, молча.
Правда, когда прощаешься, то не хочется, не о чем говорить.
Вместо ответа – только прижалась к нему – сильней…
Грусть – тихая охватила всю…
Слезы подступили к глазам…
«Не нужно, Аличка…»
«Нет, нет, не будет, мне хорошо…» И правда, ясно сделалось на душе…
«Вы должны утешаться тем, что я, как никто, умею любить на расстоянии, носить в душе…»
Пора идти…
«Думайте обо мне хоть иногда…»
«Боже мой, да всегда, всегда…»
Еще – последний поцелуй…
Щелкнула задвижка в парадной двери…
Звук отозвался в сердце как-то резко, точно кольнули чем-то…
Перекрестилась…
Ехать пора…
Последний раз оглядела комнатку…
Солнце…
Черемуха на столе…
Бледные, ласковые, скользящие лучи играют на стене…
Голос хозяйки откуда-то…
Смех детей со двора…
Все так знакомо, так привычно, так дорого…
Диванчик…
Сжалось что-то внутри…
Быть может, кто-то еще, какие-то двое, будут сидеть здесь, говорить, молчать…
Боже мой, как страшно дорого все это, почему нельзя хотя бы один вот этот диванчик увезти с собой…
Ведь с ним связано так много…
Как ярко, на один момент промелькнули все эти последние дни…
Что-то болью сжалось внутри…
Ну, пора, пора…
Сердце забилось…
Хозяйка говорит что-то через дверь, боится, что опоздаю…
Еще, еще один раз…
[Окинула глазами комнату. – зачеркнуто.]
Оглянулась кругом…
Как все здесь дорого, как дорого!..
Ну, иду…
Невский…
Последний раз…
Нарядный, солнечный, яркий…
Движение…
Веселые лица, все обрадовались хорошему дню…
Весна…
Последний раз…
Читаю вывески магазинов… по привычке…
Вглядываюсь в идущих навстречу – нет ли знакомых…
Вокзал…
Надо найти Вендоровичей288…
Машинально бегаю всюду – нигде не видно…
Несколько раз встречаю [Подгорного289]. Каждый раз он спрашивает: «Не видели Качалова?»
«Нет», его нет…
Вещи в вагоне…
Хожу быстро взад и вперед по перрону…
Глаза жадно ищут в толпе – знакомую голову…
Мысли путаются…
Одно только, одно…
Увидать его еще раз!!!
Непременно…
Во что бы то ни стало увидать!
Первый звонок…
Сердце бьется, стучит сильно, сильно…
Я должна его увидеть…
Еще раз… Один последний раз!
Издали!
Нет, нет…
Его нет…
Второй звонок…
В голове все спутывается, внутри пусто делается, точно оборвалось что-то и упало…
Страшно, жутко, пусто…
Медленное ритмичное постукивание поезда…
Мыслей нет, холодно, жутко…
Утро… раннее…
Открываю глаза…
Нежная молодая зелень, белые как снег стволы березок. Молодой весенний лес, весь обрызган солнечными лучами, весь воздушный, прозрачный…
вернуться
285
Дата не проставлена. Поверх этих записей в середине страницы ручкой более поздняя приписка: «Половину – выбросить», датированная 1962 г.
вернуться
286
После Петербурга. – Эти два слова приписаны позже и подтверждают, что нижеследующий текст – воспоминание о возвращении из Петербурга с гастролей.
вернуться
287
Пронин Борис Константинович (1875–1946) – режиссер, актер, театральный деятель, участник ряда театральных начинаний Вс. Э. Мейерхольда. С 1901 г. ученик Школы МХТ, затем в МХТ в 1903–1905 и 1907–1908 гг. Принимал деятельное участие в развитии культуры литературно-художественных кабаре и театра миниатюр: один из организаторов театра миниатюр «Лукоморье» (1908), Общества интимного театра, Дома интермедий (1910–1911), организатор и директор театра-кабаре «Бродячая собака» (1912–1916) и театра-кабаре «Привал комедиантов» (1916–1919). А. Г. Коонен вспоминает о еще одной – московской – пронинской затее: «День и ночь были открыты двери Мастерской Бориса Пронина. Здесь в любое время можно было получить чашку „безумного“ кофе: у Пронина все было безумное, даже самый обыкновенный кофе в маленьких чашечках. Мастерскую охотно посещали писатели, художники, актеры. Все чувствовали себя здесь как дома, тут назначались деловые и романтические свидания, тут же и работали, примостившись где-нибудь в углу за столиком. На маленькой эстраде вечерами выступали драматурги с чтением своих новых пьес, поэты с новыми, еще не опубликованными стихами» (Коонен А. Г. Страницы жизни. С. 72).
вернуться
288
Вендоровичи – несмотря на то, что у А. Г. Коонен четко написано «Вендоровичей», скорее всего речь идет о Вендеровичах – В. Л. Вендерович, соученице А. Г. Коонен по Школе МХТ (см. коммент. 3-31), и ее брате – Вендеровиче Евгении Леонидовиче (1881–1954) – неврологе, после окончания Московского университета работавшем в клинике нервных болезней Петербургского женского медицинского института под руководством В. М. Бехтерева.
вернуться
289
Подгорный Николай Афанасьевич (1879–1947) – актер, педагог. В МХТ с 1903 г. до конца жизни (сначала ученик Школы МХТ). Постепенно (после американских гастролей МХАТа, когда стал членом дирекции, заведующим труппой и финансовой частью) оказался одним из самых влиятельных лиц в руководстве театра.
