28 [
февраля 1907 г.]. Среда
Вечером.
Тяжело, тяжело мучительно!
Горев сказал Вендерович, что очень не любит меня, и охарактеризовал меня, как-то смешно повертев перед носом рукой – жест, выражающий что-то очень неопределенное…
За что можно меня не любить?
И вот я пристально взглянула на себя со стороны… И… ужаснулась! Какая я неинтересная! Боже!
[Большая часть листа оторвана] движений, жестов, лишних слов. И все это жалко, смешно, а главное – неинтересно.
Ой как неинтересно!
Теперь я только понимаю, что я – никакая. Нельзя про меня сказать – какая я… Ничего не разберешь.
[Большая часть листа оторвана] и протянула руку [лист оборван] крепко пожал [руку] и, не выпуская, пошел рядом со мной, а другой обнял меня, защищая от толчков декораций и всякой штуки… Спросил – про здоровье, еще о чем-то… Смотрел так любовно, ласково… И опять я чувствовала, что он меня любит.
А потом, когда мы с Семеновым искали уголок для занятий, – предложил нам свою уборную. Родной мой!
Да, вот и всегда так: сегодня я чувствую, что он меня любит, а завтра, послезавтра – опять тупое равнодушие.
Что такое?
2 [
марта 1907 г.]. Пятница
После утреннего «Горя от ума».
Да, я не ошиблась. Сегодня уже чувствую себя отвратительно: Раутенделейн – не клеится, насморк, физиономия скверная по сему случаю, с Василием Ивановичем хотя и говорила на спектакле, но немного и малоинтересно, все больше о насморке…
А в общем – томительно.
Что делать с отрывками. Боюсь очень за «Потонувший колокол».
Боже мой, Боже мой, что делать? Как быть?
Вечером.
Не лучше… Тревожно… Нервы напряжены, и хочется плакать… А слез нет… Сейчас что-то раздумалась о Петербурге – что-то там будет, как сложится жизнь267.
4 [
марта 1907 г.]. Воскресенье
Мрачно…
Отчаянно…
Должна была ехать с Сулером на бега – и не попала – насморк, лицо ужасное, не хотелось показываться в таком виде.
5 [
марта 1907 г.]. Понедельник
вернуться
266
Занималась с Марией Александровной [Самаровой] Раутенделейн… Она говорит, что «это будет моя коронная роль». Конечно, не верю ей… – Позже в черновиках к мемуарам А. Г. Коонен напишет: «Самарова не понимала ее [роли Раутенделейн. – М. Х.] поэзии и романтики, а сама я еще не могла разобраться в такой сложной роли…» (РГАЛИ. Ф. 2768. Оп. 1. Ед. хр. 96. Л. 80 об.) и «…решила, что раз я сама не могу справиться с ролью, значит, я просто бездарна и мне надо либо бросать театр, либо уехать в провинцию в маленький город…» (Там же. Л. 84 об.).
вернуться
267
…раздумалась о Петербурге — что-то там будет, как сложится жизнь. – А. Г. Коонен размышляет о планировавшихся в Петербурге гастролях, которые проходили с 23 апреля по 19 мая 1907 г. (повезли пять спектаклей: «Дядя Ваня» и «Три сестры» А. П. Чехова, «Горе от ума» А. С. Грибоедова, «Бранд» Г. Ибсена, «Драма жизни» К. Гамсуна).
