Прощание славянки
- Автор: Ушаков Александр Геннадьевич
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: Мультимедийное издательство Стрельбицкого
- ISBN: 978-3-85-658811-4
- Жанр: Военная документалистика и анализ
Электронная книга - «Прощание славянки». Краткое содержание книги:
Почему к концу войны Россия осталась без армии и кто был в этом виноват?
Была ли Первая мировая война Отечественной войной и какую роль она сыграла в Судьбе России?
Именно на эти и многие другие вопросы мы и попытаемся ответить в нашей книге.
Поэтому мы не будет детально разбирать военные операции, а проследим, как их успехи и неудачи отражались на жизни нашей страны.
Попытаемся мы по мере сил разобраться и в таких сложных вопросах, как философские, социальные экономические аспекты войны и как эту самую войну в свете всех этих аспектов готовили в Германии.
И, конечно, рассказать о тех людях, которые отдавали свои жизни за нашу страну.
Отдавали не потому, что им приказывали их отдавать, а потому что не могли иначе.
Около двух миллионов наших соотечественников сложили свои головы на полях сражений Первой мировой войны.
Ни газовые атаки, ни многократное превосходство противника, ни отсутствие боеприпасов не смогли сломить русского солдата.
В тяжелейших условиях он совершал героические подвиги и в очередной раз спас Европу, сражаясь на самых критических направлениях.
И эта книга — призыв помнить и чтить их Светлую Память…
С ударами Биг Бена лица министров побелели.
«Это, — вспоминал Ллойд Джордж, — были самые роковые минуты для Англии, с тех пор как существуют Британские острова.
Мы вызывали на бой самую могущественную военную империю, которая когда-либо существовала.
Мы знали, что Англии придется выпить чашу до дна.
Сможет ли Англия выдержать борьбу?
Знали ли мы, что до того как мир в Европе будет восстановлен, нам придется пережить 4 года самых тяжелых страданий, 4 года убийств, ранений, разрушений и дикости, превосходящих все, что до сих пор было известно человечеству.
Кто знал, что 12 миллионов храбрецов будут убиты в юном возрасте, что 20 миллионов будут ранены и искалечены.
Кто мог предсказать, что одна империя вынесет потрясение войны; что другие три блестящих империи мира будут раздавлены в конец, и обломки их будут рассеяны в пыли; что революция, голод и анархия распространятся на большую половину Европы?»
Удары Биг Бена прозвучали тогда, когда Черчилль завершил диктовку инструкций своим адмиралам.
Корабли военно-морского флота Британии получили сигнал: «4 августа 1914 года, 11 часов пополудни. Начинайте военные действия против Германии».
Через открытые окна адмиралтейства Черчилль мог слышать шум толпы, окружившей Букингемский дворец. Публика пребывала в приподнятом настроении, слышалось пение — «Боже, храни короля».
На Даунинг-стрит, 10 он увидел министров, сидящих в мрачном молчании вокруг покрытого зеленой скатертью кабинетного стола.
Марго Асквит стояла у дверей, когда в зал входил Уинстон Черчилль.
«У него было счастливое выражение лица, — вспоминала она тот исторический момент, — он буквально мчался через двойные двери в зал заседания кабинета».
«Через 20 минут после этого рокового часа, — писал в этой связи Ллойд Джордж, — вошел Уинстон Черчилль и уведомил нас, что все британские военные корабли извещены по телеграфу во всех морях о том, что война объявлена и им следует согласовать с этим свое поведение.
Вскоре после этого мы разошлись. Этой ночью нам не о чем было больше говорить.
Завтрашний день должен был принести с собой новые задачи и новые испытания.
Когда я покинул зал заседаний, то чувствовал себя так, как должен чувствовать человек, находящийся на планете, которая вдруг чьей-то дьявольской рукой была вырвана из своей орбиты и мчится с дикой скоростью в неизвестное пространство».
«Все это наполняет меня печалью», — напишет премьер Венеции Стенли.
4 августа в 7 часов вечера Британия направила ответ Германии.
«Страна, — говорилось в нем, — считает своим долгом сохранить нейтралитет Бельгии и выполнить условия договора, подписанного не только нами, но и Германией».
Британскому послу предписывалось потребовать в полночь «удовлетворительный ответ» и в случае отказа затребовать паспорта.
Посол сэр Эдвард Гошен вошел в кабинет Бетман-Гольвега и нашел канцлера «очень взволнованным».
«Моя кровь, — вспоминал об этом моменте сам канцлер, — закипела при мысли об этой лицемерной ссылке на Бельгию, что, разумеется, не было причиной вступления Англии в войну».
— Действия Британии, — с трудом сдерживая всю свою ярость, сказал канцлер, — это удар сзади человека, борющегося с двумя разбойниками. Британия берет на себя ответственность за последствия, которые могут последовать вследствие нарушения некого «суверенитета», клочка бумаги!
Гошен постарался успокоить канцлера.
— Ваше превосходительство, сказал он, — вы слишком взволнованы, слишком потрясены известием о нашем шаге и настолько не расположены прислушаться к доводам рассудка, что дальнейший спор бесполезен…
Была и еще одна довольно веская прична для начала войны. Германия презирала сухопутную британскую армию и рассчитывала закончить войну задолго до того, как начнет чувствоваться блокада страны британским флотом.
Так был оставлен позади век не только относительной безопасности, но и того превосходства Британии, которое германский министр Матиас Эрцбергер определил «столетием нетерпимой гегемонии».
К этому времени сложилась весьма парадоксальная ситуация, поскольку Россия все еще не находились в состоянии войны с ее главной зачинщицей Австро-Венгрией.
«Германия, — писал Сазонов, — отчудила свою свободу действий, свыклась с мыслью о войне и поэтому не хотела и не могла ее предотвратить. В этом заключается тяжкий грех берлинского правительства перед человечеством и собственным народом…