Прощание славянки
- Автор: Ушаков Александр Геннадьевич
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: Мультимедийное издательство Стрельбицкого
- ISBN: 978-3-85-658811-4
- Жанр: Военная документалистика и анализ
Электронная книга - «Прощание славянки». Краткое содержание книги:
Почему к концу войны Россия осталась без армии и кто был в этом виноват?
Была ли Первая мировая война Отечественной войной и какую роль она сыграла в Судьбе России?
Именно на эти и многие другие вопросы мы и попытаемся ответить в нашей книге.
Поэтому мы не будет детально разбирать военные операции, а проследим, как их успехи и неудачи отражались на жизни нашей страны.
Попытаемся мы по мере сил разобраться и в таких сложных вопросах, как философские, социальные экономические аспекты войны и как эту самую войну в свете всех этих аспектов готовили в Германии.
И, конечно, рассказать о тех людях, которые отдавали свои жизни за нашу страну.
Отдавали не потому, что им приказывали их отдавать, а потому что не могли иначе.
Около двух миллионов наших соотечественников сложили свои головы на полях сражений Первой мировой войны.
Ни газовые атаки, ни многократное превосходство противника, ни отсутствие боеприпасов не смогли сломить русского солдата.
В тяжелейших условиях он совершал героические подвиги и в очередной раз спас Европу, сражаясь на самых критических направлениях.
И эта книга — призыв помнить и чтить их Светлую Память…
Завоевание Бельгии немцами грозило смертельной опасностью Англии. И далеко не случайно Наполеон называл Антверпен «заряженным пистолетом, направленным в сердце Англии».
Да и Англия не за тем воевала полтораста лет с Людовиками, Конвенцией и Наполеоном, отстаивая независимость Фландрии, чтоб видеть этот самый «пистолет», направленным в ее сердце мощной германской рукой.
Даже ратовавший за нейтралитет Ллойд Джордж теперь уговаривал лорда Морли и сэра Джона Саймона — являвшимися главными противниками войны.
Морли ушел в отставку, а Саймона удалось уговорить.
Все точки над «i» были поставлены, когда кайзер Вильгельм II объявил войну Франции и информировал бельгийцев, что германские войска войдут на бельгийскую территорию в течение следующих 12 часов.
Когда премьер-министр Асквит во главе кабинета вошел в зал палаты общин, депутаты встретили его овацией.
На Даунинг-стрит премьер Асквит, прочитав телеграмму, согласился объявить мобилизацию.
В три часа дня 3 августа 1914 года он выступил с построенной экспромтом речью.
В палате общин пришлось поставить дополнительные кресла. Находясь между нынешним премьером Асквитом и будущим — Ллойд Джорджем, Эдвард Грей выступил с самой важной речью своей жизни.
Пятидесятидвухлетний вдовец, хладнокровный, бесстрастный, трудолюбивый, расслабляющийся лишь во время рыбной ловли, сэр Эдвард Грей имел репутацию серьезного и ответственного политика. Его слова прозвучали как рок.
— Я, — говорил он, — прошу палату общин подумать, чем, с точки зрения британских интересов, мы рискуем. Если Франция будет поставлена на колени, если Бельгия падет, а затем Голландия и Дания, если в этот критический час мы откажемся от обязательств чести и интересов, вытекающих из договора о бельгийском нейтралитете…
Против обыкновения, на этот раз никто и не думал перебивать министра иностранных дел, поскольку теперь были затронуты интересы Великобритании.
— Я, — продолжал Грей, — не верю, что в конце этой войны, даже если не примем в ней участия, нам удастся исправить случившееся и предотвратить падение всей Западной Европы под давлением единственной господствующей державы. Поэтому я нисколько не сомневаюсь в том, что, если мы не поддержим Бельгию, то мы потеряем наше доброе имя, уважение и репутацию в глазах всего мира. Кроме того, мы окажемся перед лицом серьезнейших и тяжелейших экономических затруднений…
Речь Грея была встречена аплодисментами.
Несколько пацифистов в палате общин пытались остановить разварбезумие, но их заглушили криками:
— Садитесь!
Да, теперь очень многие в стране начинали думать как известный публицист Литтен Стрейчи, который сказал:
«Бог разместил нас на этом острове, а Уинстон Черчилль дал нам военно-морской флот. Было бы абсурдно не воспользоваться этими преимуществами».
Но, пожалуй, самое точное определение текущего момента дал Грей, который, может быть, более всех сделал для вовлечения Британии в войну.
Стоя у окна в этот вечер и наблюдая, как зажигаются уличные огни, он сказал:
— Огни сейчас гаснут повсюду в Европе, и, возможно, мы не увидим их снова зажженными на протяжении жизни нашего поколения…
Это была выданная заранее эпитафия тем 750 тысячам молодых англичан, которым было суждено погибнуть в битвах Первой мировой войны, эпитафия прежнему мировому порядку, старой системе социальных отношений.
Именно в это время Германия объявляла войну Франции.
Канцлер Бетман-Гольвег говорил о каких-то восьмидесяти офицерах, которые в прусской униформе пересекли границу на двенадцати автомобилях, и о летчиках, которые якобы сбросили бомбы на Карлсруэ и Нюрнберг.
Однако ложь канцлера показалась всем детской шуткой, когда министр иностранных дел фон Ягов заявил о том, что французский врач пытался заразить колодцы Меца холерой.
Берлин полностью игнорировал ноту Грея, сокращая последние часы мира и превосходства Британии.
И теперь вся Германия повторяла слова своего министра Матиаса Эрцбергера о конце «столетия нетерпимой гегемонии».
В два часа пополудни Асквит уведомил палату общин о посланном в Берлин ультиматуме.
Уайтхолл был заполнен возбужденной толпой.
Асквит отправился на часовую прогулку на автомбиле, затем вернулся на Даунинг-стрит.
Шли часы, Марго Асквит смотрела на спящих детей. Затем она присоединилась к мужу. В комнате кабинета сидели Грей, Холдейн и другие.
В девять вечера пришел Ллойд Джордж. Все молчали. Вдали слышалось пение толпы.