Электронная книга - «Умение прощать (СИ)». Краткое содержание книги:
Злость царевича ничуть не убавилась, наоборот, изрядно возросла, пока он упрямо карабкался вверх по острым камням, раня босые ноги. Кожаные сандалии потерялись где-то на середине восхождения. Время перевалило за полдень. Едва не теряя сознание от палящего солнца, взмокший Амбхикумар с ручьями пота, стекающими по лицу, умирая от жажды, наконец, на карачках вполз на вершину. Он едва не падал от усталости, но желание пустить в ход угрозы и меч, чтобы добиться цели, всё равно не исчезло.
Он осторожно заглянул в хижину. В нос и горло немедленно ударило каким-то густым смрадом, и царевич закашлялся. Сквозь испарения, исходящие из центра хижины, тяжело было понять, что происходит. Приглядевшись, Амбхикумар увидел, как Ишвар Прасад, очертив вокруг себя круг, стоит, воздев руки вверх, и читает неизвестные мантры. Внутри круга горели многочисленные лампады. Курительницы источали приятный аромат, однако смрадный дух, распространявшийся из угла хижины, перебивал все благовония, воскуривавшиеся хозяином жилья.
Неожиданно дым сгустился, из него сформировалась омерзительная рожа с клыками и красными глазами. Морда презрительно пялилась на Ишвара, читавшего мантры.
— Чего надо? — вдруг нагло спросило существо, обращаясь к брамину. — Я, по-твоему, без дела торчу? Можно по любому поводу дёргать?
— Заткнись и слушай, — холодно оборвал его Ишвар, и от властного голоса, которого никак невозможно было ожидать от старика, у Амбхикумара мурашки побежали по телу. — Опять твои подопечные рыщут по этим землям?
— И что?
— Пусть уходят. Иначе есть у меня средство одно для всех разом, и я его применю.
— Кишка тонка, — не испугалась морда. — Всю Локу разрушишь.
— Это вряд ли. Я предупредил, имей в виду. Ты знаешь, земли Бхараты под моей защитой. Здесь охотиться нельзя. Уговор был.
— Да кто охотился? Разве я? — заюлила морда, подобострастно улыбаясь и демонстрируя частокол из острых зубов.
— Кто — не знаю, но точно твои, — не меняя тона, продолжал Ишвар. — Брамина вот недавно в Гандхаре сожгли. За дело, но жаль, что до меня не довезли… Впрочем, я виноват, самраджу не сказал в прошлый раз про таких, как ты, а следовало. Исцелил бы я того брамина, да что теперь говорить! На перерождение пошёл и не на самое лучшее. Хочу знать, кто подчинил его в детстве, до моего появления здесь?
— Балам, — довольно сообщила морда. — А я ни при чём.
— Юношу по имени Чандра, который дважды сюда приходил, кто преследовал, когда его душа и тело болели?
— Трое наших, ага, было дело! Парень сильный оказался, никого глубже кожи не впустил. Более того, сам Балама едва не выгнал из ачарьи своего. Но обошлось. Силёнок не хватило. Ведь он — не ты, — морда ухнула, скривив страшную гримасу и выставив напоказ клыки.
— Ещё вопрос: самрадж Дхана Нанд кому надобен?
— Да всем кому не лень! — захохотала рожа. — Лакомый кусок такой, обожрать бы со всех сторон.
— Но не дотянуться, — умело парировал Ишвар. — Тех, кто поработил душу самраджа в детстве, оплетя страхами и гневом, Дхана Нанд изгнал, когда Чандрагупта к нему вернулся. То-то вы мешали их воссоединению! Знали, что так будет. Вместе они сильнее, чем по отдельности, это и есть любовь, которую вы всегда стремитесь разрушить. Особенно мне нравится ваша наглость, когда вы, приходя к людям, выдаёте себя за милосердных богов. Только ведёте себя потом совсем не милосердно. Хорошо, что многие уже научились видеть вас в истинном обличье. Вероятно, поэтому вы теперь предпочитаете оставаться невидимыми и пользоваться только голосом, либо являться в снах, а не приходить наяву в сиянии света, золотых одеяниях, но при этом пряча рога под кокошниками?
Рожа с досадой скрипнула клыками.
— Вон, — скомандовал Ишвар, взмахнув рукой. — И не забывай про предупреждение.
Дым в хижине постепенно развеялся, и вместо смрадной вони быстро распространился свежий аромат трав и цветов.
— А ты что тут делаешь? — не оборачиваясь, спросил Ишвар у едва живого Амбхикумара, вжавшегося в притолоку и боявшегося шагнуть внутрь. — Стоишь, того гляди в обморок свалишься. Заходи, — целитель наконец повернулся к своему гостю и приветливо улыбнулся. — Воды хочешь?
Амбхикумар кивнул и жадно набросился на предложенный ковш с водой, выпив его до дна.
— Говори, чего надобно? — ласково спросил Ишвар, и Амбхикумар снова поразился тому, что старик, беседовавший в начертанном круге со страшной рожей, и вот этот брамин, беседующий сейчас с ним — два абсолютно разных человека.
— Вы меня не помните? — спросил царевич, растеряв всю свою решительность и передумав махать мечом перед носом у Ишвара.
— Отчего ж не помнить? Помню. Отец твой и ты сам очень хотели, чтобы тело твоё соответствовало тому, какая ты внутри. Оно теперь соответствует. В чём трудность?
— Я… хочу вернуть обратно прежний вид! — выпалил Амбхикумар.
— Упрямая! — Ишвар хлопнул себя по коленям. — Сама посуди, что хорошего тебя ждёт в прежнем теле? Ты ж девица. Зачем тебе лингам?
— Я вовсе не девица! — оскорбился Амбхикумар.
— Девица-девица, — засмеялся Ишвар. — Хорошая притом. Настоящий воин, прекрасная наездница, чуткая сердцем, умом не обделённая. Немного капризная и эгоистичная, так амбхираджево воспитание дало свои горькие плоды! Гирлянды тебе, конечно, не нанизывать, детей не рожать, а вот воевать — самое то. Носи мужские одежды, коль нравится, езди верхом, сражайся. Разве там, где ты сейчас живёшь, тебе это делать запрещают?
Амбхикумар задумался. Дурдхара таскала ему каждый день новые сари, накидки, туфли и украшения, но он ведь ни разу не пытался ей сказать, чтобы она перестала. Может, если попросить, она прекратит? Тем более, царевна заметно подобрела по отношению к нему после того, как он стал Амбхикой. И сама расцвела, словно ей общаться с ним теперь стало не в тягость, а в радость.
— Вот видишь, — будто прочитав его мысли, промолвил Ишвар, — никто тебе и не мешает продолжать делать то, что по нраву, находясь в правильном теле.
— Да какое ж оно правильное?! — снова возмутился Амбхикумар. — Вот это, например, зачем выросло? — он указал пальцем на грудь. — Про то, что у меня ниже пояса, вообще молчу! Я не привык к такому.
— Могу пригласить помощника, — Ишвар указал кивком на круг, — и он тебя попробует во второй раз изменить, но это опасно.
— Опять позовёте ту жуткую тварь с вот такими глазищами, похожими на тарелки? — испуганно сжался Амбхикумар.
— Ты видела? — почему-то обрадовался Ишвар. — Моего помощника?
— Ещё бы! — у царевича буквально зашевелились волосы на затылке от одного воспоминания об увиденном. — Кто это был вообще? Данав? Пишач?
— Пусть будет данав, если говорить по-вашему, — миролюбиво усмехнулся старик.
— Мне такой помощник не нравится, — резко ответил Амбхикумар.
— Мне и самому — нет, — согласился с ним целитель. — Ужасное существо.
— Зачем вы тогда с ним общаетесь? — Амбхикумар неопределённо махнул рукой в сторону круга с курительницами.
— Я не общаюсь, — брови Ишвара сошлись над переносицей, — а управляю. И я вынужден поступать так.
— Но почему этим заняты именно вы? — недоумевал царевич.
— Кто-то должен делать грязную работу, — признался Ишвар. — Не я, так другой. Кто умеет, тот и делает. А этот данав таков, что если его периодически не призывать и не показывать свою власть над ним, он отбивается от рук. У него непременно должен быть хозяин. Если он решит, что нет никого, кто способен сладить с ним, то в вашей Локе страшный беспорядок будет, словами не описать. Надеюсь, я проживу достаточно, чтобы найти преемника и передать ему эту работу — контролировать целую орду данавов, вытесненную мной за грань и способную натворить неправедные дела, если им удастся однажды влезть обратно.
— А какие дела они творят? — живо заинтересовался Амбхикумар.
— Разные, — уклончиво ответил Ишвар, явно не желая распространяться на эту тему, но потом всё-таки разоткровенничался. — Вот, к примеру, живёт человек и думает: «Почему я не царь Магадхи? Я умный, способный, а на троне сидит другой, и он гораздо хуже меня». И тут же ма-ахонький голосок изнутри: «Да-да, ты достоин! Убей плохого царя. Только сам на трон не садись, чтоб узурпатором не назвали. Найди юного мальчика, чьим умом ты сможешь управлять, сделай его царём, а сам будешь управлять тем мальчиком. И вместе вы овладеете не только Магадхой, а ещё и другими государствами». И как только согласится человек с этим голосом, приняв его за свой — беда. Всё, что он дальше сделает, будет не его выбором, а поступками данава, сидящего в нём. Хуже того, каждый, кто последует за этим человеком, будет служить, сам не ведая, всё той же нечисти, и это будет продолжаться, пока данав из пленённой души не будет изгнан, либо пока не умрёт тот, кто носит его в себе.