Прощание с ангелами
- Автор: Гайдучек Вернер
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Прогресс
- Переводчик: Софья Львовна Фридлянд
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Прощание с ангелами». Краткое содержание книги:
«Человек по природе своей есть zoon politikon[11], — снова Штойбнер? Нет, дядя Макс: «богом сотворенное для общения, включенное в великую семью человеческую».
Надо, чтоб кто-то был рядом. Священник, может быть?
«Я ничего не говорю против одиночек, они тоже не в последнюю очередь влияют на жизнь, но ты, Франц, слишком бескомпромиссен».
Вот так всегда, перед последней дверью вырастает какое-нибудь «но». У Берто он спросит: «А ты бы это сделал? Ты бы открыл последнюю дверь?» Да, Берто сделал бы, а потом задал вопрос: «Ты ждал другого, служка? Единственно верная форма жизни — предельное равнодушие».
Франц ел венские сосиски — взял две порции, — но не в самой закусочной, а снаружи, подсев к столу, под полосатым сине-красным тентом. Еще он заказал бутылочку колы и сперва тянул ее через соломинку, но пить хотелось сильно, тогда он долил стакан доверху и осушил его залпом. Он истекал потом, как и человек за соседним столиком — тот уписывал телячье рагу и непрерывно промокал платком лоб и шею, Франц видел, как этот человек подтянул к себе кружку пива, ухватившись за ручку короткими толстыми пальцами, поднес кружку к губам, запрокинул голову, отчего на шее у него образовались две толстые складки, вылил в себя пиво и вытер пену с губ. Общественное животное, подумал про себя Франц с мимолетным удовлетворением и насмешкой. Все вдруг показалось ему смешным, и сам он себе — смешным и нелепым до идиотизма: сидит утром в Нюртенштейне, удрав из дому, сидит, уписывает сосиски, хотя не далее как час назад думал: «Следовало поставить точку. Прыгнуть с десятого этажа, и конец», — да, так он думал, украдкой покидая комнату этой женщины и не решаясь поднять глаза на людей, поскольку ему казалось, что все уже знают, откуда он пришел и чем он там занимался.
«У тебя комплекс страха перед женщиной, служка, сходил бы ты к психоаналитику».
Может, Берто и прав: то, что случилось после вечера у Мари, не должно было случиться.
«Задержитесь ненадолго, когда уйдут остальные».
Сказать по совести, он боялся, боялся остаться наедине с Мари. Но ее просьба ему польстила.
«Как быть, Берто, она хочет, чтоб я остался».
«Не будь ослом, служка, покажи ей, на что ты способен». Он так и хотел, и дрожал от волнения, и во рту у него пересохло, и ладони взмокли, едва он прикоснулся к ее груди, но тут-то оно и произошло: когда он разглядывал лицо, над которым склонился, закрытые глаза, полуоткрытый рот, закинутый подбородок, это лицо вдруг сменилось другим. Уже не Мари лежала перед ним, а его мать, которая в эту же самую минуту — он знал совершенно точно — лежит с Гансом.
«Что с тобой?»
«Я не могу».
И он сбежал, оставив ее на постели, с задранным выше колен платьем. Какой стыд, какой невыносимый стыд.
«У тебя комплекс страха перед женщиной, служка».
Должно быть, та женщина поняла, как это для него важно, она содрала с него пятьдесят марок, и он покорно заплатил, хотя и знал, что обычная цена — от силы двадцать.
«Эй, малыш, хочешь попробовать?»
Он хотел, конечно же, хотел. Был должен. Для чего ж еще он слонялся целых два дня по этой улице? Он должен узнать, что к чему. Оказалось очень мерзко. Отвратительно. Он забыл уже, как выглядит та женщина, запомнил только собственную растерянность, любопытство, прикосновение женских рук к его телу, скованному страхом. Все было подчинено одной мысли, одному усилию: выдержать, не сбежать, как тогда.
«Ты небось первый раз сподобился?»
Он не мог говорить, он молча протянул ей деньги.
«Ну, ступай».
«Человек по природе своей есть общественное животное, богом, сотворенное для общения, включенное в великую семью человеческую».
Если все как следует обдумать, ему осталась только одна дорога — к дяде Максу. Без дяди он пропадет, ему надо выговориться. Вдобавок и денег у него слишком мало, не хватит даже, чтобы оплатить счет в этом занюханном отеле на окраине. Придется дяде перевести деньги телеграфом, пока в дело не вмешалась полиция.
Франц подозвал официанта, заплатил, добавив на чай, и, увлекаемый людским потоком, пошел по центральной улице Нюртенштейна.
Вестфаль возлагал большие надежды на бюрократическую машину юстиции. Все должно идти заведенным порядком, а он, Вестфаль, в чем нет никаких сомнений, выродок среди узников Штуденбаха, ублюдок, поскольку, с одной стороны, находится в предварительном заключении, с другой — уже отбывает наказание. Нарушение правил. Правда, ни начальник тюрьмы, ни тюремный инспектор, ни другой более высокий чин в юридической иерархии не смутились этой неувязкой и без проволочек облачили Вестфаля в полосатый арестантский костюм, хотя последний приказ об аресте гласил всего лишь: «сообщение о себе заведомо ложных сведений» (следствию в короткий срок удалось выяснить, что Гюнтер Штадлер, коммивояжер из Австрии, есть не кто иной, как Карл Вестфаль, осужденный к сорока восьми месяцам тюремного заключения). Его же, Вестфаля, демократические и гражданские чувства были оскорблены подобной неувязкой. Во всяком случае, он ссылался именно на это обстоятельство, когда потребовал, чтобы его вторично отправили к следователю. Ибо основной принцип деятельности не менялся для него и в тюрьме: легально — когда можно, нелегально — когда иначе нельзя.
11
Общественное животное (греч.).