Веселие Руси. XX век. Градус новейшей российской истории. От «пьяного бюджета» до «сухого закона»

Постепенно менялся образ жизни: по данным анкет, расходы на свадьбы и праздники перестали быть столь разорительными, сократившись в десять-пятнадцать раз только за счет спиртного. Повсеместно отмечалось снижение хулиганства, улучшение семейных отношений, пробуждение тяги к знаниям, особенно прикладным, усилился интерес к общественным делам. Старшие возрастные группы труднее переносили запрет, процент пьющих здесь всегда был выше, чем среди молодежи. И особенно неохотно мирились с ним пролетарские слои деревни – поденщики, батраки[257].

Конечно, картина несколько романтизирована. Если пьяных на деревенской улице стало меньше, то это определялось скорее уменьшением количества мужского населения[258]. В деревнях оставалась либо молодежь, еще не пристрастившаяся (хотя тайком и пробовавшая) к самогонке, либо древние старики, которым хватало и одной рюмки, после которой они отправлялись скорее на печь, чем на улицу.

Важно другое: в деревнях легко отказывались от ежедневной пьянки, но компенсировали «недостачу» в праздники, а их на Руси и тогда было великое множество – от церковных до светско-государственных. Вот тогда-то и запивали «по-черному», причем пили все, от мала до велика. Деревня погружалась в пьяный мрак, теряя человеческий облик, пропивая последнюю рубашку и последние сапоги.

Недостаток казенного вина восполнялся спиртным собственного изготовления, благо, что традиции в этом деле не умирали. По ходу дела вспоминали многочисленные, забытые рецепты гонки спиртного из всего, что попадало под руку. Существовал «промысел»: рецепты переписывали от руки, складывая исписанные листы в настоящие «амбарные книги», которые шли нарасхват на рынках крупных сел и деревень.