Русско-турецкая война. Русский и болгарский взгляд, 1877–1878 гг.

Было уже три часа, и на улицах толпилось столько народу, что яблоку негде было упасть. Вдалеке виднелась Шипка, и все было заполнено людьми. Мы шли и не знали, куда идем; внезапно кто-то окликнул меня, я обернулся и увидел у механы[326] старика Христо Папазоглу, тот звал меня угоститься.

— Давайте мы сначала устроимся, а тогда и угостимся. А вы где остановились?

— У Тотевых.

— Есть ли там и для нас место?

— Нет; везде полно народу.

— Тогда мы пойдем искать жилье.

Расставаясь, я увидел у него за пазухой феску; я выдернул ее оттуда.

— Как только придут турки, я сразу же ее надену.

— Ты очень предусмотрителен, — сказал я и оставил его.

Пока я поднимался вверх по сельским улицам, я услышал, что кто-то зовет меня. Обернувшись, я увидел дядю Константина, сидевшего у какой-то лавочки на стульчике. Мы остановились около него, и он спросил нас:

— Куда идете?

— И сами не знаем; идем искать себе места.

— Идите к нам, я приготовил вам место.

Это был постоялый двор Николы-красильщика, там он и снял для нас одну комнату. Сам дядя поселился со своим зятем. Мы обрадовались всем сердцем. «Слава Богу», — сказал я, и мы начали обустраиваться. Комната была над дорогой и около тех комнат, которые занял дядя; но пустая, без мебели, только на полу была постлана циновка. Что есть, то есть, — сказал я себе, ведь мы не под открытым небом, да и, сказать по правде, на дворе июль месяц. Мой дядя привез с собой и повозку, стоявшую во дворе; погода была хорошей, луна светила, как днем, и я попросил его послать повозку в Казанлык, чтобы привезти моих отца и мать. Он послушался меня, и мы отослали ее. Этой ночью мы почти не спали, да и можно ли было спать на голой циновке, без подушки и постели? Как только рассвело, я встал, умылся водой из колодца и, пока брился во дворе, увидел другую свою сестру, зятя, свояченицу и бабушку — растрепанные, голые и босые, с малыми детьми на спинах и в руках, они предстали передо мной.

— Где вы были вчера ночью и откуда идете?

— Из Казанлыка.

— А старики?

— Не знаем, что с ними, мы оставили их там. С тех пор как вы уехали, мы все решили, что лучше всего перебраться к ним, в ваш дом. Мы ужинали и все говорили о вас, думали о вас, найдете ли вы, где переночевать, если доберетесь живыми и невредимыми. Прошло уже полночи, мы легли спать, одни на ваших кроватях, другим постелили внизу. Не успели мы заснуть, как захлопала дверь, и так сильно, будто ее хотели расколоть.