Интонация. Александр Сокуров

Редкое и потому особенно ценное исключение — сотрудничество Сокурова с живописцем, декоратором, сценографом Юрием Купером. Вместе они работали над четырьмя крупными проектами, два из которых не дошли до финального воплощения (это оперные постановки «Хованщины» Мусоргского и «Орестеи» Танеева), а два других состоялись и вызвали большой резонанс: это постановка «Бориса Годунова» Мусоргского в Большом театре и фильм «Солнце». Впрочем, к известности Купера эти работы вряд ли что-то прибавили. Во-первых, потому что художники в таких проектах всегда на втором плане, причем вне зависимости от реального масштаба их вклада в общий результат — редко когда они удостаиваются хотя бы упоминания в рецензиях, например, не говоря уже о развернутом анализе их работы! А во-вторых, потому что репутация Юрия Купера за рубежом сложилась еще до того, как сам Сокуров стал там известен. Множество персональных выставок в крупнейших городах мира, миллионные аукционные продажи, статус одного из корифеев русской живописной школы — все это было у Купера и без Сокурова.

Тем интереснее это сотрудничество, которое зиждется на взаимном интересе и общих эстетических идеалах, а не на дружбе, благодарности, жажде славы, желании заработать или других соображениях, выходящих за рамки творческих устремлений. Хотя на первый взгляд трудно найти более разных творцов, чем мыслитель Сокуров и приверженец «чистого искусства» Купер. Мир Юрия Купера состоит из бесконечных изображений цветов, как будто немного пожухлых или же, наоборот, «законсервированных» в безвременном пространстве, инструментов мастерской (кисти, шпатели, стулья), прослуживших уже не один десяток лет (да и само полотно с их изображением словно потускнело или было изъедено молью)… Если он рисует пейзаж, то непременно выцветший, лишенный ярких объектов и заставляющий напряженно всматриваться в дымку времени в поисках чего-то, за что глаз мог бы зацепиться. Если делает книжную иллюстрацию, то стилизует ее под артефакт из далекого прошлого, якобы извлеченный из пыльного архива или найденный при археологических раскопках. Что же здесь общего с Сокуровым, стремящимся воплощать масштабные философские идеи и размышляющим над глобальными вопросами человечества (вспомним «Фауст», «Русский ковчег», «Франкофонию»)?