Интонация. Александр Сокуров

В итоге вы довольны тем, что получилось в «Борисе»?

Да, очень. Это был шикарный спектакль, а декорации вышли просто фантастические. А вот он был недоволен общим результатом. Я даже не знаю, доволен он был моей работой или нет. Мне трудно судить. Но в моей жизни это был важный период, когда он со мной работал.

У вас была еще одна совместная работа — «Орестея». Спор вокруг ее главного символа вы описали в своем романе «Сфумато». Насколько точно это изложено в книге?

Достаточно точно. Он мне сказал: «Придумай символ „Орестеи“». Я ему ответил: «Я бы залил все кровью, это была бы условная декорация, но, Саш, ты же не любишь этого. Ты же любишь, чтобы было и то, и это, и пятое, и десятое. Если хочешь сделать одну какую-то конструкцию, ради бога, я придумаю, как это сделать». Но он все время метался между одной статичной конструкцией (он в кино часто этим пользуется) и реальными вещами.

В итоге вы остановились на зале с гигантскими колоннами. Это у вас основная декорация?

Да. Но там в итоге получился макет, который не был похож на то, что я делал… На Сокурова довольно сильно влиял Паша Каплевич, который считал меня не очень театральным художником. Сокуров к нему прислушивался, потому что Паша вселял в него уверенность. Саша — застенчивый человек, а Паша как бы вводил его в мир театральности.

Застенчивый в театре или вообще?

Застенчивый вообще, а в театре особенно, потому что театр — это не его формат и он себя чувствовал там менее уверенно, чем в кино. И вот под влиянием Каплевича он заказал макет «Орестеи» не мне, а какому-то человеку из театра, которого Паша считал большим мастером. И тот сделал совершенно топорный макет. Потом все-таки есть огромная разница между мягкими декорациями и жесткими. В «Орестее» пришлось делать жесткие декорации, потому что там колонны, но как бы хорошо ты жесткие декорации ни делал, в них нету воздуха, нет чего-то живописного… Мягкие декорации «вибрируют», они театру больше подходят.