О ком молчит Вереск [+ бонус]

Закрыла глаза и прислонилась к косяку двери его кабинета. Здесь он говорил мне о том, что считает Сальваторе мертвым. Приехал, привез какие-то бумаги, выложил передо мной на столе.

– Мы нашли обугленное тело. Не могу утверждать, что это мой брат, но некоторые приметы совпадают. Да пойми ты, Вереск…

– Юля!

– Хорошо, Юля! Пойми! Его нет! Будь это иначе, мои люди давно бы нашли!

– Если бы его не было, я бы об этом знала!

– Бабские глупости.

– Раньше ты так не говорил и прислушивался ко мне.

– Время идет, и люди меняются. Я тоже меняюсь. Теперь я – капо и отвечаю за нашу семью и за огромное братство. Мне не до сантиментов, Вереск.

– Юля!

– Хорошо…хорошо, Юля!

Подошел ко мне вплотную и обхватил руками за плечи.

– Давай похороним прошлое и начнем все сначала. Три года прошло. У тебя сын, мой любимый племянник, которого я усыновил. Я бросил все к твоим ногам и брошу еще. Только скажи, чего ты хочешь, и все будет у тебя. Хочешь, открою счет на твое имя и сделаю миллионершей? Хочешь, одарю тебя бриллиантами? Хочешь, я куплю для тебя египетскую пирамиду?

Повернулась к нему.

– Не хочу…Я ничего не хочу, Марко. Спасибо. Дай мне открыть мою мастерскую и помоги организовать выставки.

– Хорошо. Я куплю для тебя целое здание.

– Не надо зданий. За домом есть сарай, просто отремонтируй его, я буду работать там.

– Хорошо.

Снова попытался обнять, склонился к моему лицу за поцелуем, но меня тут же затошнило, и я вырвалась из его рук.

– Почему? Почемууу?

– Потому что я не люблю тебя…потому что ты знал об этом, когда женился на мне.

– Но я надеялся!

– Зря. Мы можем развестись прямо сейчас.

Встретилась с ним взглядом, и мне стало жаль его…захотелось утешить, обнять.

– Нет, Юля…мы не разведемся. Я буду ждать. Наверное, еще слишком рано.

– Не жди. Этого может никогда не случиться.

– А я подожду. Я люблю тебя. Давно. Безнадежно и очень сильно люблю тебя.

В кабинете почти ничего не осталось кроме стола и детского рисунка Чезаре под толстым стеклом. Это он рисовал для Марко на день рождения.

Мужчина с тростью, женщина в сиреневом платье и мальчик с мячом. Это я, Марко и Чезаре.

Перед глазами возникло лицо покойного мужа и то, как он взял рисунок, как был рад ему, как подбросил Чезаре в воздух. И тут же это лицо заменило другое. Перекошенное злобой, похожее на адскую маску ненависти.

«– Убийцаааа – это ты…ты, а не Сальва, грязный и подлый убийца. Тыыыы!

Я зашлась в истерике, извиваясь и пытаясь вырваться, мне казалось, что я схожу с ума от отчаяния, боли, разочарования и бессилия.

– Дааа, это я. Все я. Все из-за тебя.

Он втащил меня в мастерскую и повалил на пол, нападая сверху, задирая подол моего платья.

– Нет, мразь! Из-за себя! Из-за твоей зависти! Ты все это делал ради себя!

Он накидывался снова, а я отталкивала. Мы сражались неистово, и он не смотрел на то, что я женщина, бил наотмашь по лицу, по груди, в живот изо всех сил так, чтоб нанести больше повреждений. Хватал и выдирал клочьями мои волосы, когда я пыталась бежать, и он снова опрокидывал меня на спину.