О ком молчит Вереск [+ бонус]

На полу валялись осколки…все еще никто не посмел тронуть разбитую статую, которую Марко ударил молотком еще в тот день, когда мы вернулись из Палермо…Статую, так похожую на Сальваторе. Я смотрела на эти осколки, и мне казалось, что вот так же на миллионы осколков разлетелась и моя жизнь. Как будто разбил тот образ, который был далек от оригинала и молчал на мои слова ненависти, как и на слова любви. Был немым свидетелем моих падений в бездну, слез и молитв, чтоб все было иначе. Чаще всего я приходила сюда, чтобы не работать, а остаться с ним наедине… Иногда прижималась к нему лицом и скользила рукой между ног, выдыхая стоны в холодные скулы, выдыхая имя в холодные губы, отдаваясь призраку прошлого, вспоминая, как он меня…вспоминая, как хотела его всегда, даже когда трясло от ненависти и презрения.

И вот ничего не осталось даже от моего холодного любовника…даже он разлетелся в прах. Я опустилась на колени и принялась собирать эти осколки, складывать их в сторону, соединять вместе и рассматривать будто бы появившееся лицо, а потом…потом бросать на пол в понимании, что ничего уже не исправить. Разве я не получила ответ на свое признание? Разве меня не скинули в пропасть теми короткими гудками, которые отбивали пульс необратимости в том старом сотовом, который я разбила о стену с диким воплем отчаянного разочарования.

Мое люблю потонуло в бесконечности и множестве ненавижу…и не было услышано. А может, и не имело смысла. Ведь ОН предпочел уехать. У него ведь и жена имеется, о которой я совершенно забыла. Вот с ней и уехал. Зачем ему Вереск с кучей проблем, тараканов и шлейфом из прошлых ошибок. Может быть, и для него она умерла, может быть, настал день, когда Сальваторе ди Мартелли перестал искать вою Вереск и решил вышвырнуть ее из своей жизни.

Вереск…как долго я запрещала себе думать об этих цветах, как сильно они ассоциировались у меня с ним, а не с собой.

Это был истерический порыв. Не знаю, что на меня нашло. Я так давно не брала в руки глину и гипс, я не ваяла ничего так много времени, что мне кажется, мои руки забыли, как это делать.

Я пришла в себя, когда поняла, что пальцы лепят, они мнут глину, сдавливают ее в пласты, раскатывают и снова мнут. Я не знаю, что это будет. Не знаю, зачем размочила столько глины, зачем давлю ее в ладонях и смотрю застывшим взглядом, как растекается по гончарному кругу масса, как вначале складывается в подобие кувшина и под давлением моих рук снова превращается в ничто, как появляются очертания и тут же гибнут. От постоянно повторяющихся движений стало жарко. Кожу начало покалывать тонкими иголками поднимающейся температуры тела. Ноги жмут на педали, руки лепят и держат равновесие, а волосы упрямо лезут в лицо. Хочется сбросить с себя все и остаться почти раздетой. Чтобы стало прохладно, чтобы не так обжигало разочарование, не так мучила боль от осознания, что потеряла ЕГО навсегда.