О ком молчит Вереск [+ бонус]

– Найди номер Араманто. Скажи, чтоб немедленно выезжал ко мне. Это врач.

И парень подчинился, беспрекословно, как робот, не прекращая смотреть на мать, которая сцепила свою руку с рукой Сальваторе.

Ее пальцы побелели, но и его пальцы были такими же белыми, и Чезаре не представлял, с какой силой они сдавили руки друг друга.

Потом приехал врач, и Сальва унес Юлию наверх. Чезаре остался внизу. Там, на той кухне возле стола, перепачканного кровью. Его руки дрожали, и эта дрожь никак не унималась.

Он смотрел пустым взглядом на стол и все еще видел этих двоих, впивающихся друг в друга сумасшедшими взглядами… Она закрыла ЕГО собой. Вот так просто взяла и закрыла… Какой должна быть любовь, чтобы сделать это? И разве это любовь? Чезаре представлял ее совсем другой. Нежной, щемящей, ласковой, а не звериной и бешеной, сметающей все на своем пути.

Протянул руку и взял медальон – застывший в смоле цветок вереска, как будто в слезе, раздавленный и счесанный пулей. Палец автоматически погладил выемку…если бы не медальон, пуля бы разорвала ей сердце. Самое жуткое, что она этого хотела, она развернула пистолет на себя. И перед глазами снова и снова ее лицо, раскинутые руки и эти глаза с его собственным отражением.

– Что? Горюешь об упущенном шансе пристрелить меня?

Вздрогнул и обернулся, все еще чувствуя онемение во всем теле. Сальваторе стоит в дверях с сигаретой в зубах, с закатанными рукавами все еще окровавленной рубашки. Вошел на кухню, отодрал зубами пробку с бренди и сделал несколько глотков.

– Тебе не дам, ты еще мелкий. Не расстраивайся. Когда-нибудь подрастешь и завершишь начатое. У тебя вся жизнь впереди.

Посмотрел на медальон в дрожащих руках Чезаре.

– Я подарил его ей, когда мы были еще совсем юными. Сам сделал из эпоксидной смолы и проволоки. Она его не носила. Никогда. Она меня слишком ненавидела, чтобы его надеть…Видимо, сегодня думала, что это станет еще одним бонусом для моего решения насчет твоего спасения…

Он прошел по кухне, взял стул и, развернув его спинкой вперед, уселся сверху.

– Хватит трястись. Выпей воды и расслабься. Она спит… Врач вколол ей обезболивающее.

Чезаре положил медальон на стол, но так и продолжил стоять, не глядя в глаза этому человеку. Он еще не понимал, что именно чувствует…он вообще ни черта не понимал. Как будто слепой котенок, вышвырнутый на улицу под колеса машин.

– И…что будет теперь?

– Ничего не будет. Тебя уже оправдали. Суд — это чисто формальность. Мои адвокаты еще вчера взялись за это дело. Самооборона – вот версия защиты, и они прекрасно ее отработают, особенно учитывая кто ты. – помедлил и вдруг совершенно неожиданно спросил, – Почему ты его застрелил?

Чезаре отошел от стола к окну и оперся двумя руками о подоконник, глядя в тот самый сад и все еще видя перед глазами картину с падающей матерью….