Чёрный аист

— Говорят — она ведьма… — прошептала Ленка, округлив от ужаса глаза.

— Кто? — опешил я.

— Ваша хозяйка.

— Нет, кто говорит?

— Все… И наша хозяйка тоже. Сказала, что никто с ней связываться не хочет. На Украину через трубу летает.

— Через какую трубу?

— Печную.

— А почему на Украину? — поднял от магнитофона голову Валера. — Я, между прочим, тоже с Украины.

— Ты с Закарпатья, — сказал я. — Ну-ка, скажи что-нибудь на вашей мове.

В Рахове, откуда приехал Валера, была причудливая смесь украинского, венгерского, польского и немного русского языков. Гуцулы, одним словом.

— Придем до газды, вин будзом почастуе, — сказал Валера. — Потом на дрымбе чи трембите згуляемо.

Из всей этой тирады я понял только слово «трембита». Откуда-то я знал, что это длинная деревянная труба.

— Переведи, — потребовал я.

— Придем к хозяину, он овечьим сыром угостит. Потом на дрымбе или трембите сыграем.

— Что такое дрымба?

— Губная гармошка.

Дальше говорить на гуцульском Валера отказался. Может, и правильно сделал. Между прочим, здешний полесский говор тоже не всем понятен. Я хоть и родился в Ганцевичах, что тоже в Брестской области, однако теребежовские «вин», «був» и «пишов» воспринимаю с трудом.

— Так у нас же Украина рядом, — растолковал мне вчера дед Ефим, к которому я заскочил на минутку. — Пыво пыв чи не пыв?

— Чего?! — разинул я рот.

— А еще хвальк… Як там по-вашему? — засмеялся-закашлял дед.

— Фольклорист, — буркнул я.

Я уже догадался, что он спросил: «Пиво пил или не пил?» Пиво я не любил, как и дедову гарь.

— Ведьмы старые и страшные, — сказал я, — а наша хоть куда. Валера, скажи.

Валера меня не услышал. Он был глух и нем, когда занимался магнитофоном.

— Между прочим, она правнучка одного знаменитого здешнего казака с саблей, — выдал я добытую от деда Ефима информацию. — Приличная женщина.

Светка с Ленкой во все глаза пялились на меня. И я не чувствовал неловкости от их взглядов.

— Ведьмы чаще всего красавицы, — полушепотом сказала Людмила. — И зовут их от слова «ведать», «знать».

— Вот это точно! — подал голос Валера. — У нас в Закарпатье их мольфарками называют. Но в жены никто не берет.

— Почему? — спросила Ленка. Губы у нее дрожали.

— Боятся, — пожал плечами Валера.

— Это если знаешь, — сказал я. — Мы вот про кладбище не знали и хорошо спали…

Валера грозно взглянул на меня. Я замолчал.

— Что вы делали на кладбище? — взяла меня за плечо и повернула лицом к себе староста. — Признавайся!

— Не были мы ни на каком кладбище, — сказал Валера.

— Не были, — подтвердил я.

— Мы никому не скажем, — шепнула мне в ухо Светка и прижалась к плечу упругой грудью. — Вурдалаков выслеживали?

Я отодвинулся от нее.

— Завтра на каравае все скажем, — засмеялся Валера. — Между прочим, Полесье похоже на Закарпатье. Здесь все зачаровано.

Я с этим был полностью согласен.