Чёрный аист
- Автор: Кожедуб Александр Константинович
- Год: 2022
- Язык: русский
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Чёрный аист». Краткое содержание книги:
Девчата терпеливо дожидались нас на лавочке у ворот.
— Явились не запылились, — сказала Светка, внимательно оглядывая нас с головы до ног. — Почему хозяйка сказала, что вы пришли только под утро?
— Потому, — ответил Валера. — Где магнитофон?
— Вот, — показала глазами Ленка.
Магнитофон был громоздкий на вид. Девушки, видимо, немало попыхтели, притащив его сюда.
— Чудо отечественной радиотехники, — кивнул Валера, щелкая тумблерами. — Пленки достаточно?
Светка подала ему пакет с катушками.
— Ну что, на кладбище? — подмигнул мне Валера.
— Какое кладбище? — навострила ушки Светлана.
— Знаем мы тут одно, — сказал Валера. — Ну, где этот ваш дед?
Девушки помчались впереди нас. От мелькания перед глазами голых ног у меня голова пошла кругом.
— Кого они здесь своими мини-юбками охмуряют? — спросил я Валеру. — Одни бабки кругом.
— Наверное, деда Ефима, — пропыхтел Валера.
Кроме магнитофона, в руках у него на шее болтались два фотоаппарата, а на плече сумка с объективами, блендами и прочей дребеденью. У меня в руках был блокнот для записей и шариковая ручка.
— Зачем тебе столько фотоаппаратов? — поинтересовался я.
— Для съемки.
— А съемки зачем?
— Я этим с первого класса занимаюсь, — серьезно сказал Валера. — Уже в двух международных конкурсах участвовал.
— Я тоже в школе марки собирал, — сказал я. — Была одна палестинская и несколько с портретами Гитлера. Но сейчас бросил.
— Я еще и радиоприемники собираю, — полушепотом сказал Валера. — Вечером дам Битлов послушать.
— Кого?
— Ансамбль «Битлз», сейчас самый известный в мире. Тебе какая музыка больше нравится — быстрая или медленная?
Я вспомнил танцульки в нашем новогрудском парке. Там больше скакали под быструю музыку.
— Быстрая, — сказал я.
— А мне медленная. Пришли, кажется.
Девушки поджидали нас у старой хаты за полусгнившим плетнем.
— Здесь, — сказала Светка. — Ну, кто у нас самый смелый?
Я безропотно шагнул в дыру, зиявшую в плетне вместо калитки.
5
Дед Ефим сидел на табуретке за пустым столом. Чувствовалось, он уже был извещен о приходе студентов.
— Кто такие? — строго спросил он.
Девушки стали выталкивать друг дружку вперед, и все равно первым перед его глазами предстал я.
— Студенты, — доложил я.
Дед, прищурив один глаз, оглядел сначала меня, затем девушек, прыскающих от смеха. Валера наводил на него объектив фотоаппарата от порога.
— Садись, — похлопал он рукой по табуретке, стоящей рядом. — Чего надоть?
Перебивая друг друга, мы сумбурно изложили суть своих ожиданий от носителей народной мудрости. Внятно это не получилось ни у меня, ни у девушек. Валера, исполняющий обязанности техника, отмалчивался.
— Песни? — разгладил белые с желтой полосой под носом усы дед Ефим. — И частушки?
— Можно сказки, — кивнул я.
Усы деда, кстати, были одного фасона с усами Валеры.
«Он тоже из Закарпатья?» — подумал я.
— Тутошний я, — сказал дед. — Теребежовский. Который уж год один живу. Померла Мария.
Воцарилась пауза, которую не решались прерывать ни я, ни девушки.
Валера водрузил на стол магнитофон и включил его.
— Готово? — шепотом спросил дед.
Валера кивнул.
Дед Ефим набрал в грудь воздуха, чуть откинулся назад и загорланил:
— Трам-та-ра-рам, Чапаев герой, за Родину, за Сталина, на бой, на бой, на бой!
«Трам-та-ра-рам» было самым известным на Руси ругательством, заканчивающимся словом «мать».
Светка с Ленкой подпрыгнули и выкатились за дверь. Ни одна из них не задела подругу рукой или ногой, а они у них были длинные.
Валера, в отличие от девушек, не суетился. Он щелкнул тумблером магнитофона, накрыл его крышкой, аккуратно положил в сумку и направился к двери.
— Ждем тебя на улице, — сказал он, не повернув головы.
— Куды это они? — спросил дед Ефим.
— Туды, — хмыкнул я.
— Ну и правильно, — тоже хмыкнул дед.
Он наклонился и достал из-под стола большую бутыль, до половины наполненную мутной жидкостью. Я в домашних напитках разбирался слабо, но сразу понял, что это самогон.
— Принеси стаканы, — кивнул в сторону буфета, похожего на комод, дед. — И хлеб с огурцом прихвати.
Я повиновался. Отчего-то я понимал, что прохожу обряд некой инициации, проще говоря, посвящения в фольклористы.
— Пятьдесят пять градусов, — сказал дед, наливая в стаканы. — Лучше тут ни у кого нема.
Я промолчал. Обряды дают результат только в том случае, если их выполнять неукоснительно и с глубокой верой в душе.