Чёрный аист
- Автор: Кожедуб Александр Константинович
- Год: 2022
- Язык: русский
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Чёрный аист». Краткое содержание книги:
Бутыль с самогоном у нас на столе стояла больше для вида. Дед уже не мог пить эту гарь, я еще не умел. Выпивали по глотку в час, и ладно.
— Еще не женишься? — спросил дед, когда я устроился за столом.
— Только первый курс закончил, — сказал я. — В этом возрасте еще не женятся.
— Сколько тебе годов?
— В сентябре будет восемнадцать.
— Ну, может, еще и рано, — вздохнул дед. — А я женился сразу после революции.
— Февральской или Октябрьской? — уточнил я.
— Революция у нас была одна — в феврале семнадцатого года, — пристально посмотрел на меня дед Ефим.
Оказалось, ему было не девяносто лет, а всего лишь семьдесят пять. Для меня обе цифры были в равной степени запредельны, и я не придал им большого значения. А дед решил расставить все по местам.
— Я девяносто пятого года рождения, — поднял он вверх крючковатый указательный палец правой руки. — Сейчас какой у нас год?
— Семидесятый.
— Вот и считай.
— Семьдесят пять, — согласился я.
— До таких годов у нас Теребежове никто из мужиков не дожил, — приосанился дед. — И в соседних деревнях нету. Повыбило в войнах мужиков, что в городе, что в деревне. Вот был у нас дед Сашка, тот еще с турками воевал. При царе Миротворце в рекруты забрили.
— При Александре Третьем?! — удивился я.
— Ну да, Александре. И он тоже Александр, а у нас его все звали Сашкой. Так ему точно девяносто годов было, даже больше. С турецкой войны шашку привез. Чуть что не по нем — сразу за шашку хватался. Но никого не зарубил, мирный был дед. Ваша Ульяна его правнучка. Или праправнучка, я в родстве уже стал путаться. У самого ведь никого не осталось.
— А женились вы когда?
— Я же тебе говорю — после революции. В Петрограде сначала начальником стал Керенский, потом большевики взяли Зимний. Был в Петрограде?
— Нет, — сказал я.
— Ну вот. У Ленина сначала Брестский мир с немцами, потом с Юденичем стал воевать. А я матрос на линкоре. Нас сняли с линкора и отправили на Юденича. Меня ранило, я в госпитале отлежался и до хаты. Жениться надо было.
— Какая здесь власть была?
— Тогда у кого оружие, у того и власть. А у меня трехлинейка. Сначала я ее показывал, а потом сховал. Пришли тутошние комиссары, стали допытываться, куда девал. Но я не признался. Нехай пока полежит…
«Стало быть, винтовка где-то до сих пор прячется», — подумал я.
— А тебе зачем? — сказал дед. — Призовут в войско, свою дадут. Тебе когда на службу?
— Студентов не забирают.
— Иди ты! — удивился дед. — Так вы все переженитесь. И этот усатый, и ты. Девки уж на вас поглядывают, видел.
«Никто на меня не поглядывает», — подумал я.
— Это ты не видишь, — усмехнулся дед. — А мне видно. Хочешь, свой горан покажу?
— Какой горан?
— Печь для обжига. У нас тут все самому надо делать — горшок, жбан, кринку. Миску, и ту негде взять. А у меня все под рукой — глина, гончарный круг, уголь. В печи в жару спать хорошо. Жинка, бывало, добудиться не могла. Ходит вокруг печи, а залезть боится.
— В другой раз, — сказал я. — Фольклор надо записывать.
— Кого? — скосился на меня дед Ефим.
— Народное творчество, в науке это называется — фольклор.
— А ты кто при этом?
— Фольклорист.
Вот тогда я впервые произнес это слово по отношению к себе. Фольклорист.
8
— Самый главный на свадьбе — каравай, — сказала Ульяна.
— А невеста? — засмеялся я.
Валера тоже ухмыльнулся. Для него главным, конечно, был жених.
— Нет, каравай, — твердо сказала Ульяна. — Его печет лучшая в деревне хозяйка. И это не простой каравай.
— Что значит — не простой? — внимательно посмотрел на нее Валера.
Людмила, присутствовавшая при нашем разговоре, молчала, но было видно, что самая заинтересованная здесь она.
Мы все сидели на лавке у нашего дома.
— А на нем шишечки, — спрятала улыбку Ульяна.
— Какие шишечки? — спросил я.
— Вот она знает, — показала на нашего руководителя хозяйка.
Людмила густо покраснела.
— Фаллический символ? — подмигнул мне Валера.
— Не знаю какой, но раньше на него невесту сажали. Считалось, что после этого она скоро понесет.
— Забеременеет? — уточнил Валера.
— Да.
«Уж не издеваются ли они надо мной?» — подумал я.
— Не над тобой, — шепнула Людмила.
— Каравай с рогами — это уже бык, — сказал я.
Людмила незаметно для других ткнула меня пальцем в бок. А она действительно рапиристка, ее железный палец чуть не сломал мне ребро.
— Хотите, я для всех вас испеку завтра каравай? — предложила Ульяна. — Без рожек, конечно.