«Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания
- Автор: Левис Мария Михайловна
- Год: 2016
- Язык: русский
- Год: Кабинетный ученый
- ISBN: 978-5-7525-3068-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - ««Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания». Краткое содержание книги:
Написанные без затей, как пишутся все личные дневники и письма, адресованные прежде всего близким, эти воспоминания полны удивительной энергией жизнелюбивой натуры рассказчицы, не просто принимавшей все, что ни пошлет ей век, но словно бы выступавшей этому всему навстречу.
Мне шесть лет. Мы живем на даче. Сосны, вода, дюны, на которых такой горячий песок, что обжигаешь подошвы босых ног. С трудом взбираешься на песчаный холм и оттуда скатываешься кубарем иногда прямо в воду, но это когда без платья. Жить очень весело, просто и приятно.
По воскресеньям приезжает жених старшей сестры, привозит много вкусных вещей — конфет, фруктов, тортов.
Приезжает гостить Ресхен. Мы водим ее в лес. Там есть одно страшное место — могила казака. Иногда мы плетем из листьев клена венки и украшаем ими эту одинокую могилу. Казака похоронили здесь крестьяне, нашедшие как-то его труп на берегу моря. Его прибило волнами.
В лесу растут странные цветочки — мелкие, розоватые, похожие на ландыши. На дворе у дачи мы построили шалаш и играем в путешествия. Со мной моя большая любимая кукла, которую я назвала Виолеттой. У нее настоящие ресницы, белое шелковое платье с голубыми ленточками и батистовое белье с кружевцами.
Рядом живет большое семейство немцев. Там имеются дети разных возрастов. Старший из них — Вилли, четырнадцатилетний смуглый, очень красивый мальчик. Он всегда старается быть с моей старшей сестрой. Ей девятнадцать лет, она веселая, изящная, прехорошенькая барышня.
По воскресеньям Вилли бывал сердитым, с нами не гулял и не играл в мяч и серсо. Жених сестры очень любил эту игру и всегда ее организовывал. Я не понимала причины такого поведения мальчика. На следующий день я наткнулась на сестру, гуляющую с Вилли. Она смеялась, а он почти плакал и в чем-то ее укорял. Мне некогда раздумывать над всеми этими странностями, я убегаю искать червяков, рвать цветы или собирать в поле провизию для моей будущей продуктовой лавки.
В августе мы уезжали в город. Соседи пришли нас провожать. Помню, что растерянность Вилли всем бросалась в глаза. Когда поезд тронулся, он долго бежал вслед, внезапно вытащил что-то из кармана и бросил в сестру. Это оказалось леденцом, который попал сестре в щеку и прилип к ней. Сестра рассердилась и сказала: «Глупый мальчишка». Я разиня рот смотрела на всех и ничего не могла понять.
Впрочем, я и теперь не совсем понимаю, какие чувства хотел выразить Вилли этим поступком: любовь, ненависть, презрение? Во всяком случае форма выражения была не совсем обычной.
С дачи мы переехали на новую квартиру в другую часть города. Сперва это меня занимало. Новые улицы, новый садик, новые магазины. Потом я привыкла — магазины знала наизусть, какой после какого идет.
Впервые меня стали интересовать религиозные вопросы. Произошло это вот как. Работал у папы в магазине юноша — подмастерье, звали его Иваном. Иван этот был огромный детина, с грубовато, но определенно очерченным лицом и мясистым носом. За счет носа с горбом я и относила прозвище «Второй Ломоносов», которое он себе присвоил. Иван много читал и иногда разъяснял нам кое-что из прочитанного. Был он самоучкой.
Вечером и во время обеда он уходил на кухню обедать и ужинать и тут просвещал нашу прислугу. Я с нетерпением поджидала этих бесед, вертелась где-нибудь поблизости (мама не поощряла моих кухонных посещений) и подслушивала. Вот тут-то я и узнала, что скоро придет конец света. Ознаменуется это событие пришествием в мир Антихриста. И будет этот Антихрист — ни дать ни взять — настоящий Христос. Обманутые люди пойдут за ним, и, кто пойдет, осужден будет на вечные времена. А кто распознает его, тот удостоится Царства Божия. И будет этот Антихрист совращать людей, пока не разделится весь мир на тех, кто с Христом, и тех, кто с Антихристом. Последних ничто не спасет.
Воображение мне ясно рисовало тот страшный момент, когда все мои родные, ничего не зная о гнусных замыслах Антихриста, примут его за другого и погубят себя навеки. А я-то спасусь, но как же одна? Сказать им сейчас? Ведь это может произойти сегодня, завтра, очень скоро, тогда уж будет слишком поздно. Но как сказать? Кому первому? Ведь они не поверят, будут смеяться (я это отлично понимала даже в то время). Так мучилась я несколько дней, молила Бога, чтобы он научил. Я знала только одну молитву: «Шма Исроэл»[3], слова которой я не могла бы перевести на русский язык[4]. Молитву повторяла по несколько раз в день, но никакое решение не снисходило на меня. Я пришла в такое нервное состояние, что стала плакать без всякой причины.
Так однажды вечером я сидела за роялем и под руководством старшей сестры играла какое-то простенькое упражнение. Вдруг воспоминание о неминуемой гибели близких как ножом полоснуло сердце. Глаза затуманились, губы распустились, и я горько заплакала. Сестра заботливо утешала меня, расспрашивая о причине слез. Но ведь я не могла сказать — я чувствовала, что лучше умру, чем скажу. Сестра стала сердиться, но вдруг ей пришла счастливая идея: «Ты вспомнила, верно, бабушку?» Я, пунцовая от смущения, не поднимая головы, тихонько ответила: «Да». Мне было очень стыдно, что воспоминанием о бабушке, которого у меня на самом деле не было, я прикрываюсь.
3
«Слушай, Израиль!» Эта молитва занимает в еврейской духовной жизни центральное место. Ее произносят дважды в день, утром и вечером. «Шма Исроэйл» (Мария Михайловна произносит без «й») — первая молитва ребенка и последние слова умирающего. — Примеч. ред.
4
Семья М. Я. Левиса была неверующей. Девочек не учили молитвам. Поэтому маленькая Маня знает еле-еле только первую строчку самой главной молитвы, но смысла ее не понимает. — Примеч. Д. Д. Маркович.