«Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания
- Автор: Левис Мария Михайловна
- Год: 2016
- Язык: русский
- Год: Кабинетный ученый
- ISBN: 978-5-7525-3068-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - ««Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания». Краткое содержание книги:
Написанные без затей, как пишутся все личные дневники и письма, адресованные прежде всего близким, эти воспоминания полны удивительной энергией жизнелюбивой натуры рассказчицы, не просто принимавшей все, что ни пошлет ей век, но словно бы выступавшей этому всему навстречу.
Кроме того, со старшей сестрой никогда не случается ничего некрасивого, неприличного. А со мной?
Играли в палочку-воровочку. Я укрылась под лестницей деревянного флигеля, что во дворе. Улучив момент, я стремглав выскакиваю из засады, чтобы своровать палочку, предвкушая радость победы. Увы, жестокая судьба не доставила мне этой радости. Какая-то усердная судомойка решила опростать помойное ведро и, не предчувствуя моего внезапного появления, выкатила его на меня, вместо того чтобы вылить во двор. Мне не было больно, но очень оскорбительно. Я громко рыдала, в то время как мама старательно отмывала меня в тазике горячей водой. Мне казалось, что такого позора нельзя смыть даже кипятком. Тут я впервые поняла, что значит быть окаченной ушатом помоев. А старшая сестра громко смеялась. Вот какие бывают старшие сестры. Да это еще не всё.
Бабушка у меня была маленькая, тоненькая, с черным гладко-прегладко зачесанным париком, на котором красовался удивительно ровный, белый пробор.
Лица ее я уже не помню. Знаю только из рассказов родных, что бабушка меня очень любила. Верно, это так и было. Когда я приходила к ней, она кормила меня моими любимыми кругленькими шоколадками, фруктами, пирожными. Я наедалась до тошноты, но от этого не становилась благоразумнее и воздержаннее в следующий раз.
Помню смерть бабушки. Нас водили к ней в больницу прощаться. Я ни капельки не жалела ее, так как не узнавала ее с повязкой на голове и лице, оставлявшей свободными только один глаз, тусклый и чужой. Я не захотела подойти, и только услышав голос: «Подойдите, дети, я еще жива, не бойтесь», — я решилась поцеловать небольшое, свободное от повязки место около глаза. Сделала я это больше из приличия, так как единственным моим желанием было уйти домой, не видеть изуродованного лица, больничной обстановки и не дышать этим воздухом, пропитанным запахом лекарств.
После этого я бабушку уже больше не видела. Однажды вечером я, сестра и Ресхен (уменьшительно-ласкательное от Тереза; это подруга старшей сестры Фанни) сидели и читали книжку. Вдруг открывается дверь и входит кто-то из родных, делая Ресхен какие-то странные знаки глазами. Мы насторожились тревожно и, несмотря на то что от нас это скрывали, скоро узнали о смерти бабушки. На похороны нас не брали.
Скоро мне приснился сон. Длинный коридор. Совсем почти темный. Я стою и ясно чувствую, что сзади кто-то на меня смотрит. Оглядываюсь — бабушка! Первый порыв — броситься радостно к ней, но уже через несколько мгновений я вспоминаю, что она умерла. Жуть охватывает меня, и я начинаю бежать по длинному коридору с сильно бьющимся сердцем и почти деревенеющими от страха ногами. Когда, уже окончательно выбившись из сил, я останавливаюсь и собираюсь умереть от ужаса, я просыпаюсь.
Около того же времени приснился мне страшный сон. Собственно говоря, теперь он мне не кажется страшным, но тогда я ничего ужаснее не могла себе представить, тем более что сон изредка повторялся.
Вот что я увидела: улица, самая обыкновенная, но посреди стоит башня, сложенная из кирпичиков. Вместо часов на башне странный красный шар, подвижной, сделанный из чего-то мягкого. Когда вглядишься лучше, видишь, что это не шар, а подобие огромного человеческого лица с все время меняющимся выражением. Шар гримасничал, показывал язык, кривлялся, и это казалось мне таким устрашающим, что я просыпалась с громко бьющимся сердцем, вся в поту. По вечерам я боялась засыпать, думая, что увижу гримасничающий красный шар.
Кроме этого кошмара, пугали и другие вещи.
Кто-то прочел при мне книжечку; очень страшную, в которой герой сходит с ума, увидев в заколдованном доме какой-то ужас. Какой именно, я не знала — потому ли, что мне не дочитали книжечку до конца, потому ли, что конца у книжечки и не было — не помню. Но вот это-то и было самое страшное. Когда я ложилась в постель, я сейчас же вспоминала книжечку и старалась придумать конец. Я вспоминала мертвецов, колдуний, вампиров — но все это казалось мне ничтожным по сравнению с тем, что должен был увидеть тот человек. Реально я не могла себе представить, что это могло быть, но надвигалось что-то бесформенное, кошмарное, от чего я, казалось, могла сойти с ума.
Каждый вечер, после того как тушили лампу, на меня нападали страхи и мучили, мучили — до того момента, когда я, утомленная непосильной борьбой с ними, засыпала от усталости.
Утром, при свете солнца, я забывала обо всем и радовалась жизни, надевая на себя хорошенькую красненькую кофточку с золотыми пуговицами и шелковый красивый с белыми горошками беретик, украшенный пушистым шелковым помпоном. Я очень нравилась себе в этом наряде. У меня были красивые золотистые локоны, спускавшиеся на плечи.