«Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания
- Автор: Левис Мария Михайловна
- Год: 2016
- Язык: русский
- Год: Кабинетный ученый
- ISBN: 978-5-7525-3068-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - ««Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания». Краткое содержание книги:
Написанные без затей, как пишутся все личные дневники и письма, адресованные прежде всего близким, эти воспоминания полны удивительной энергией жизнелюбивой натуры рассказчицы, не просто принимавшей все, что ни пошлет ей век, но словно бы выступавшей этому всему навстречу.
Горбатенькая учительница называла меня на английский манер Мэри, и я почему-то очень гордилась этим. Гордилась я также своей грацией в танцах, о которой мне постоянно твердили, и красивыми волосами. Изредка я распускала их, чтобы покрасоваться и впитать в себя все очарование восхищения подруг. Да, я была очень честолюбивым и суетным ребенком в то время, не лишенным, правда, и хороших черт.
Помню один случай, заставивший меня впервые задуматься над человеческой несправедливостью. Было это за завтраком. Через несколько дней должны были начаться пасхальные каникулы, и мы весело болтали о развлечениях, ожидающих нас во время праздников. Внезапно одна из моих маленьких подруг обратилась ко мне с вопросом:
— Скажи, правда, что на Пасху вы, евреи, зарезаете христианского ребенка, чтобы его кровь смешать с мукой, из которой вы делаете мацу?
Я сперва даже не поняла, о чем она говорит, таким чудовищным мне показался этот вопрос. Я едва могла говорить от душивших меня слез обиды и оскорбления.
— Какой ребенок, какая ерунда!
— Нет, ты скажи, ты видела?
Я, стараясь говорить спокойно и не расплакаться, стала убеждать ее, что ни мои родители, ни тети, ни дяди, ни знакомые наши ничего подобного не делают, значит, мы, евреи, этого не делаем!
— Ты, верно, не хочешь сказать, — настаивала подруга, — или от тебя самой скрывают, а вот вырастешь, тогда тебе откроют, и ты сама будешь тоже это делать, мне няня рассказывала.
Я больше не пыталась возражать, я поняла, что авторитет няни непоколебим. Еще я поняла, что мы, евреи, это что-то совсем другое, чем остальные.
«Вы, евреи», произнесенное подругой, ясно показало мне, что я — не просто я, сама по себе, а я еврейка, что ведет за собой возможность получать незаслуженные оскорбления даже в восьмилетием возрасте.
Это было давно; а что должны были пережить еврейские дети во время процесса Бейлиса, да и теперь во время войны (Первой мировой), когда их мучители-христиане могли ссылаться не только на авторитет няни, но и на авторитет какого-нибудь «Колокола» или «Нового времени»?..
Несомненно, этот случай, оставшийся совершенно незамеченным другими среди веселых толках о праздниках, наложил тяжелый отпечаток на весь дальнейший ход моего развития. Я стала замкнутой, охладела к друзьям и в следующем году, подружившись со сверстницей-еврейкой, порвала все свои прежние отношения, внешкольные, конечно, с девочками-христианками.
С этого времени во мне начала развиваться болезненная чувствительность к оскорблениям, наносимым моему народу. Я видела оскорбления там, где их не было, и, когда при мне произносили слово «еврей», я вся холодела, настораживалась, собирала все силы, чтобы дать отпор, если за этим словом последует какой-нибудь неуважительный или оскорбительный отзыв. Я иногда чувствовала себя затравленным зверенышем, унаследовав, вероятно, это чувство от моих предков, всегда гонимых, всегда преследуемых.
Лето после первой школьной зимы мы проводили на даче под Петербургом, в Парголове. Ничего привлекательного в этой дачной местности не было. Да много ли детям нужно? Дача стояла на горке, с которой можно было скатиться кубарем, по ту сторону шоссе было расположено поле, где можно было собирать ромашки и мои любимые полевые гвоздички. Там же мы находили целые комья зеленоватой глины, служившей нам материалом для осуществления наших творческих замыслов.
В простых ситцевых платьях bébé, с туго заплетенными косами, с вечно грязными от глины руками, мы не очень-то радовали наших родных своим изящным видом. Особенно скорбела о нас старшая сестра, стремившаяся из «уличных девчонок», как она нас называла в минуты раздражения, сделать благовоспитанных барышень. Правда, иногда ей удавалось заставить нас почиститься, освободить наши ногти от вековых залежей песка и глины, распустить по плечам волосы, всадив в них огромные банты, и повести нас чинно гулять, держа в руках зонтики. Не знаю почему, но я сейчас же чувствовала себя действительно барышней, горделиво поглядывала на прохожих, жеманничала и жадно ловила льстившие моему самолюбию замечания встречной публики. Такова власть костюма!
Я помню, что в это лето день моего рождения (3 июня по старому стилю, 16 июня по новому) совпал с днем Троицы. Я всегда с нетерпением ждала этого дня, так как каждый член семьи считал своим долгом побаловать меня каким-нибудь подарком. На этот раз я предугадывала очень приятный «сюрприз» — новую фарфоровую головку для моей любимой куклы Виолетты. Старая уже дала трещины и имела плачевный вид.