«Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания
- Автор: Левис Мария Михайловна
- Год: 2016
- Язык: русский
- Год: Кабинетный ученый
- ISBN: 978-5-7525-3068-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - ««Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания». Краткое содержание книги:
Написанные без затей, как пишутся все личные дневники и письма, адресованные прежде всего близким, эти воспоминания полны удивительной энергией жизнелюбивой натуры рассказчицы, не просто принимавшей все, что ни пошлет ей век, но словно бы выступавшей этому всему навстречу.
Вообще надо сказать, что наш отец за неимением сыновей хотел из нас — младших девочек — создать некий эрзац их. Он пытался развить в нас спортивность, выносливость, храбрость, подвижность.
Михаил Яковлевич Левис. 1875 г.
Помню, в раннем детстве я ужасно боялась дохлых мух. Заметив это, отец каждый день требовал, чтобы я, вооружившись маленькой лопаточкой и щеткой для сметания сора со стола, убирала дохлых мух, валявшихся на столе, стульях или где-нибудь в других местах. Меня тошнило от этого занятия, но ослушаться папу я не решалась.
По воскресеньям он бодро брал нас за руки (мне было не более пяти или шести лет, а Раюше соответственно семь или восемь) и отправлялся с нами пешком на острова. Идти было далеко, но мы беспрекословно следовали за нашим отцом. Уставали очень, но не говорили ему об этом. Придя на Крестовский или Елагин остров, мы с радостью устремлялись к ближайшей скамейке, чтобы наконец отдохнуть под тенистым деревом. Не тут-то было! Отец вытаскивал из кармана припасенную им заранее веревку, привязывал ее к двум деревьям, правда не очень высоко, и заставлял нас прыгать через этот барьер, все время перевязывая деревья выше и выше. Когда мы достигали в прыгании возможных для нас пределов, он свертывал веревочку, снова клал ее в карман и позволял нам наконец передохнуть. Потом еще бегали наперегонки, снова отдыхали, а потом шли пешком назад домой.
Так же он излечивал меня от «водобоязни»: я боялась ездить на лодке, меня всегда преследовала мысль о глубине озера или реки, куда папа приводил нас. Он нанимал лодку и приказывал нам садиться в нее. Я упиралась. Тогда он говорил мне — не хочешь сидеть в лодке, тогда ложись на дно, ты не будешь видеть воду, не будешь думать о глубине, и все будет хорошо. Так я и делала.
Но я считаю, что все это было напрасно. Позднее я сама полюбила гребной спорт и много времени проводила на воде, ничего не боясь. Просто я была еще слишком мала в то время. И плавала потом неплохо.
Сам отец в молодости был хорошим пловцом, свободно переплывал Неву. Но в общем спасибо ему. Мы действительно выросли не трусами. И были неплохими гимнастками, занимаясь в Мартышкине на даче несколько лет подряд в каком-то немецком гимнастическом ферейне[2]. Так шло наше физическое воспитание.
Довольно большая, но темная комната — гостиная. Первый этаж деревянного дома. Перед трюмо сидят две девочки и глядятся в нижнюю часть его (до полочки, покрытой вязаной салфеткой).
«Это неправда, — говорит та, что поменьше, — у тебя волосы совсем не золотые, вот у меня — золотые».
И старательно, распластав прядку своих волос на растопыренных пальчиках, помещает их на пути солнечного луча, похожего на крыло ветряной мельницы, которую она видела в книжке с картинками. Действительно, волосы на солнце кажутся такими золотыми, как кольца и брошки у папы в магазине под стеклом витрины.
Преисполненная сознанием собственного превосходства и некоторой жалости к побежденной сопернице, пятилетняя хозяйка дома сует конфету в руку уничтоженной гостье, а сама думает: разве могут быть золотые волосы, такие же золотые, как у меня, у этой дочери простого мужика? У нее даже нет теплых калош с застежками, она ведь ходит просто в валенках.
Всякий знает, что такое старшая сестра. Даже в том случае, когда она старше всего на полтора года, она является совсем особенным существом, недосягаемым идеалом. Она все умеет, ей все удается. Я же гляжу на нее с нескрываемым восхищением. И подчиняюсь ей во всем.
Мы играем в портнихи. Сестра ловко вырезывает что-то из бумаги, потом из материи и делает куклам красивые, на мой тогдашний вкус, платья. Моя роль крайне примитивна. Сводится она лишь к заказам платьев для моих многочисленных дочек-кукол. От заказа до заказа у меня масса свободного времени, которое, как известно, способствует развитию всяких нехороших черт.
В эти долгие интервалы между заказами во мне разгорается одно большое чувство — зависть к необыкновенным способностям сестры. Сестра сознает свою власть надо мной и в широких размерах ею пользуется. Я служу у нее на посылках: «Маня, принеси табуреточку!», «Маня, подыми шляпу!» Если же, оскорбленная приказательным тоном ее голоса, я решаюсь сопротивляться, не иду исполнять приказаний, не поднимаю упавшей со стола шляпы, сестра говорит сухим и холодным тоном: «Тебе же хуже, ведь твоя же шляпа будет измазана, ты будешь ходить в грязной». И валяющаяся на полу шляпа почему-то всегда оказывается моей.
2
Ферейн (нем. Verein от vereinen — «соединять») — общество по интересам. — Примеч. ред.