Роза

Молодая жена Кларенса развлекалась с рабом – не то, что следует выставлять на всеобщее обозрение, но поступок довольно обычный, – однако эта связь поистине свела её с ума! Явившись на аудиенцию к Якобу, известному поборнику нравственности и духовности, она во всеуслышание заявила, что не любит своего мужа, а любит другого мужчину, поэтому просит короля позволить ей развод. Придворные аристократы позже в частных беседах, которые слышал и маленький Вальф, закатывали глаза и хихикали в кружевные платки, уверяя, что выражение лица Якоба было совершенно непередаваемым. Кое-как отдышавшись – окружающие уже начали опасаться, что короля хватит апоплексический удар, – он начал привычную проповедь о тихих радостях семейной жизни, на что маркграфиня ответила, что на её взгляд семейное счастье никак не сочетается с тем фактом, что муж позволяет себе её бить. На этом моменте все придворные дамы ахнули, а кавалеры смущённо потупили глаза – разве можно прилюдно говорить о семейных неурядицах?! Тут уж Якоб не выдержал – стукнул кулаком по ручке трона и, дрожа от ярости, повелел госпоже Кларенс немедля удалиться во владения её мужа и не покидать их никогда больше. Через год маркграф, не сделав официального сообщения, надел траур, а вскоре после этого уехал в Новый Свет – и все втихаря шептались, что это стало наилучшим выходом из «его ситуации».

Рандвальф никогда не спрашивал Джеффри о родителях. В самом деле, не обсуждать же подобные вопросы, когда на соседних оттоманках вы, путаясь в юбках раскрасневшихся девиц, торопитесь расстегнуть штаны? Или за игрой в преферанс, когда ставки дошли до уровня, мягко именуемого «изумительным безумием»? Или когда вы, случайно соприкоснувшись в расслабляющей неге бассейна, вдруг набрасываетесь друг на друга, вызывая у одурманенных вином приятелей пошлые шутки и – да, он это заметил – завистливые взгляды? Одним словом, разговаривать им было некогда.