Электронная книга - «Українське письменство». Краткое содержание книги:
У виданні вперше зібрано більшу частину праць із літературознавства та історії нашого письменства, що вийшли з-під пера Миколи Зерова (1890—1937) — видатного українського вченого, поета і перекладача, чий творчий доробок, за словами Євгена Сверстюка, залишається монолітним і дорогоцінним уламком храму української культури.
Или ты не знаешь,
Иль не слышишь стонов, ║ что здесь раздались?
Ну так глянь, смотри же. ║ Я ж умчуся ввысь,
Высоко-высоко ║ за синие тучи:
Там не знают казней, ║ нет властей могучих,
Смех людской и слезы ║ могут там заснуть.
И для сравнения — тот же отрывок в переводе Славинского, гладкий, зализанный, но совсем не передающий особенностей шевченковской ритмики:
Не плачь, мое сердце, слез горьких не лей,
С тобой улетим мы высоко-высоко
За синие тучи, в лазурную высь,
Где нет угнетенья, нет кары жестокой,
Где слезы людские еще не лились.
С той же заботливостью и вниманием переданы у Сологуба и все характерные для подлинника смены размеров. Приведенный нами отрывок из «Сна» сменяет у него иной размер на полустроке, там же, где и у Шевченко, и в той же связи с движением темы (черта, не переданная ни Белоусовым, ни Колтоновским). Таким образом, намерение переводчика «дать возможно точный слепок с избранных пьес, соблюдая особенности авторских приемов и стараясь не обеднить своеобразного многообразия шевченковских ритмов» не остается неоправданным.
Требование «точного слепка» распространяется у Сологуба и на все особенности поэтического синтаксиса оригинала. Так, он заботливо передает взволнованную речь, зачинающиеся и обрывающиеся фразы в стихотворении «Живу в неволе одиноко».
У Шевченко:
В неволі, в самоті немає,
Нема з ким серця поєднать,
То сам собі оце шукаю
Когось-то, з ним щоб розмовлять.
Шукаю Бога, а знаходжу
Таке, що цур йому й казать.
От що зробили з мене годи
Та безталання… Та ще й те,
Що літечко моє святе
Минуло марно, що немає
Ніже єдиного случаю,
Щоб до ладу було згадать.
А душу треба розважать,
Бо їй так хочеться, так просить
Хоч слова тихого. Не чуть,
І мов у полі сніг заносить
Не охолонувший ще труп.
У Сологуба:
Живу в неволе одиноко,
И не с кем думы разделить,
В себя я погружен глубоко,
И не с кем мне поговорить.
Ищу я Бога, а встречаю,
Чему не надо бы и быть.
Чтó годы сделали со мною
И беды… Да еще они,
Моей весны святые дни,
Прошли под темной хмурой тучей,
И есть ли хоть единый случай,
Чтоб было мило вспоминать,
А душу надо утешать!
Она так жаждет и так просит
Хоть слова тихого… Где тут!
И словно в поле снег заносит
Неохладевший еще труп.
Педантический критик отметит, конечно, отсутствие в переводе эмоционального повторения немає, нема, шукаю, шукаю в первых четырех строках; кое-какие дефекты укажет он, пожалуй, и во второй части стихотворения: может быть, нужно было сохранить хотя бы одно что в строках 9-й—10-й (… «Да еще они — / Моей весны святые дни, / Что минули под черной тучей»). Но в общем как велики успехи Сологуба по сравнению с его упущениями, почти неизбежными во всяком стихотворном переводе, как строго выдерживает он синтаксическую вязь первых шести строк, подчеркнутую единством мужской рифмы, как точно отражает повторы в конце второй части стихотворения и, наконец, как согласованно с оригиналом вводит новые образы и мысли, сохраняя все их соединительные знаки («а душу надо утешать»… «И словно в поле снег заносит…»). Любопытно для сравнения взять перевод Белоусова.
Сижу в неволе, одинокий,
И слова некому сказать,
Ищу кругом в тоске глубокой
Того, кто б мог меня понять.
Найти стараюсь правду в людях,
Подобье Бога отыскать,
А нахожу лишь то я в мире,
Что, право, стыдно и сказать.
Так вот что сделала лукаво
Жизнь, посмеявшись надо мной,
И грустно молодости годы
Прошли под тучей грозовой,
В борьбе с судьбою. Добрым словом
Нельзя, что было, помянуть,
А все ж мне хочется поведать,
Чтó на душе, кому-нибудь.
Душа хоть слова ласки просит,
И нет надежды — все обман.
Так неостывший труп заносит
В степи бушующий буран.
