Тоска по дому [litres]

Я отщелкала несколько снимков за пределами клуба, и мы вошли внутрь, пригнув головы, чтобы не удариться о низкую притолоку. Я бывала в «Паргоде» не раз и не два (на первом курсе ходила на три выступления группы «Естественный отбор», и каждое последующее было лучше предыдущего), но и на этот раз, переступив порог, вздрогнула от неожиданности: и это все? Это и есть «Паргод»? Небольшое тесное пространство, десять рядов пластиковых стульев, узкий проход, сырые стены. Настоящая пещера – не хватало только сталактитов и сталагмитов. Пока Амир покупал у хозяина заведения билеты, я изучала его лицо. Впервые за несколько недель оно светилось. Эти посещения клуба «Рука помощи», напряженная учеба и что-то еще, о чем он не говорит, в последнее время его допекли. У него появилось три седых волоса, лет на пять раньше, чем следовало ожидать. Вернулся тик. А вот ямочку на правой щеке я вижу нечасто. Но в тот вечер в «Паргоде» все изменилось. Он улыбался направо и налево, тепло обнял мать Давида, шел на наши места, слегка пританцовывая, и ежеминутно целовал меня в шею.

– Мне не верится, – сказал он, указывая на освещенную сцену, где стояли музыкальные инструменты, – мне просто не верится.

Он отстукивал ритм по своим и моим коленям, словно это были два барабана бонго, и я снова, в миллионный раз, поразилась его способности искренне, от всего сердца радоваться за других. Без капли зависти. Без крохи эгоизма. Он был счастлив за Давида. Настолько счастлив, что, когда музыканты «Лакрицы» не слишком уверенно поднялись на сцену, Амир вскочил со стула, будто перед нами были, как минимум, U2, и заразил своим ликованием всю собравшуюся в пещере публику, включая мать Давида, и заставил нас аплодировать две минуты без перерыва.