Амплерикс. Книга 1. Серый камень (СИ)

— И? — Бьяно скрестил руки на груди. — При чем тут Арамей?

— При том, что все когда-то начиналось с малого. Если стараться и упорно идти к цели, как вода бежит по земле, то непременно достигнешь желаемого. Раньше или позднее. Но достигнешь.

— И те самые недовольные короной земли посмеют свергнуть Королеву? Ту, которая кормит клятый Эксиль?

— Эксиль? — расхохотался Гальер Аберус. — А как же увещевания обгоревшего выжившего из ума старика о том, что все это выдумка династии Бальеросов, чтобы удерживать власть на Амплериксе без малого восемь тысяч лет?

— Я… — запнулся Бьяно.

— Ладно, ладно. — Гальер похлопал Кехадиса по плечу. — Мы же с тобой оба знаем, что Амплерикс действительно облеплен мерсеби, как ночное окно мухами. Мы не тронем Эксиль. И девчонка будет и дальше кормить его своей кровью.

— Оба знаем? Ты что, видел мерсеби своими глазами?

— Не дурачь меня. Не одурачишь.

— И ты рассчитываешь, что великие династии Амплерикса доверятся кучке повстанцев?

— Я рассчитываю на то, что владыки богатых земель расчетливы и мыслят логически и экономически. И если в них поселить зерно сомнения, вложить в их умы, что никогда не поздно избавиться от привычки потакать короне, то они скорее послушают нас, чем прогонят со двора.

— Самым большим флотом каравелл располагает Гальтинг, — сказал Бьяно Кехадис.

— Вероятно, — ответил Гальер. — Ты это к чему?

— К тому, что Гальтинг, а точнее патриций Шай, неимоверно желает союза с короной. Если бы ты был на месте патриция, какая возможность была бы для тебя более привлекательной — породниться с династией Бальеросов и сосредоточить в своих руках влияние над всем Амплериксом или же вступить в конфликт с короной, чтобы разделить власть с предателем из Вильдумского отряда и его обгоревшим компаньоном? Гальтинг не станет играть с тобой в эти игры, не даст тебе каравеллы. Ты правильно заметил — лучшие дома Амплерикса мыслят логически и экономически. А в том, чтобы вступить в сговор с тобой и мной против короны, нет ни логики, ни выгоды, особенно для Гальтинга и для его патриция, — сказал Бьяно.

— Ты, верно, не знаешь, что патриция Шая сейчас нет в Гальтинге, — возразил Гальер. — Он отправился добровольцем на поиски андамита. И где его сейчас носит, никто не знает. Добровольцы рассредоточились по планете, точно горошины, рассыпанные из худого мешка.

— Кто же сейчас правит Эрзальской долиной вместо Шая?

— Старшая сестра патриция. Альвара Лаплари.

— Что тебе известно о ней? — Бьяно заинтересовала эта новость.

— Не так много, как хотелось бы. По слухам, она более обстоятельна и холодна, чем ее брат. Альвара отчаянно верит в то, что ангалийцы — лучшая и достойнейшая ступень. Видят черные небеса, вера та небезосновательна. И с Альварой имеет смысл вести диалог, показать ей очевидную пользу нашей задумки. Начать разговор следует именно с ней — ее поддержка откроет перед нами возможность достучаться до остальных возмущенных.

— А она возмущена?

— Возмущены все, кто довольствуется малым. Странно, что для такого древнего бессмертного осла, как ты, это все еще неочевидно.

***

Кларене не хватило монет, чтобы купить Лагею новую одежду для школы. Приобретение тетрадей и чернил и без того подъело скудные сбережения. Если купить еще и одежду, то на ужин Лагею она вынуждена будет предложить рукав от школьной формы. Как назло, сын последнюю неделю недомогал, и старый местный лекарь сказал Кларене, что мальчику не хватает овощей. «Железа в Байхиби много, — вздохнул лекарь, — но в руде хороших овощей не прорастишь. Понимаю, что монет у тебя мало, только вот без свежих овощей с каждым днем сил в Лагее будет становиться все меньше». Кларена могла бы купить сыну нужную еду, если бы не налоги. В Аладайских озерах нет налогов, нет диетр, но нет и заработка. И чем чаще она размышляла о переезде в Аладайские озера, тем яснее понимала, что хорошие овощи не растут ни в железной руде, ни в камне, из которого состоит территория Аладайских озер. В переезде туда не было смысла.

У Тиби, которая ушла с работы на конвейере, к удивлению Кларены, действительно получилось напроситься на работу в единственную школу в Байхиби. Ее взяли помощницей старой учительницы, чтобы Тиби переняла мастерство преподавания и в итоге смогла бы сменить дряхлую полуслепую старушку, которая путала учебные дни с выходными и порой не приходила в школу. Узнав, что Тиби получила заветную работу, Кларена вспомнила слова бывшей напарницы: «Ты девочка образованная, еще поумней меня будешь». Впрочем, даже если бы Кларена и смогла стать учительницей в школе, ее сундук для монет едва ли быстро пополнился — на конвейере все равно платили больше. Облегчение от перемены работы почувствовали бы только ее пальцы, а их она никогда не жалела.

Когда ее очередная ежедневная смена подошла к концу, Кларена без сил вернулась домой, отпустила старушку, приглядывающую за Лагеем, и, как обычно, уложила мальчика спать. Он смешно сопел в кровати, прижав к себе ручками сшитую из старых тряпок игрушку в виде верблюжонка — подарок от Тиби. Кларена смотрела на сына и наслаждалась его милым личиком. Лагей походил на своего отца, и это радовало ее. Она наклонилась к мальчику, поцеловала его в носик, и Лагей поморщился и чихнул. Кларена поправила его одеяльце, поднялась с кровати, вышла на улицу и направилась к дому, где жила Тиби. В окне дома горел свет, и Кларена постучалась. Послышались скрипучие шаги, дверь отворилась, и на пороге показалась мама Тиби.