Жена винодела [litres][The Winemaker's Wife]

– Простите меня, пожалуйста, – начала она помертвевшим голосом. – Я не должна была…

Но Мишель тут же вновь привлек ее к себе, запустил пальцы ей в волосы, поцеловал долгим поцелуем и тихо проговорил:

– Господи, Селин, сколько же я этого ждал!

– Но Тео и Инес…

– Не те, за кого мы их принимали, – твердо сказал Мишель. – Неужели вы этого не чувствуете, Селин? Этой связи между нами? Я давно уже знаю, что люблю вас, а вы разве нет?

У нее перехватило дыхание, и впервые за многие годы перед ней замаячила надежда. Со слезами на глазах она прошептала «да». Спустя еще неделю они соединились – там же, в погребах, – и Селин поняла, что пути назад нет.

Теперь, переполненная чувствами, о которых наверняка потом придется пожалеть, она дождалась, пока Тео уснет, выбралась из постели и, взяв лампу, выскользнула в заднюю дверь.

Привычно ощущая, как ее окутывает подземная прохлада, она тихонько спустилась по ступенькам винтовой лестницы, прошла вдоль главного коридора, свернула направо, налево, затем снова направо в узкий проход. Там, в глубине, находилась комната, частично скрытая кирпичной стеной, так что ее невозможно было заметить, если специально не искать. На полу, спрятанное между двух огромных пюпитров с бутылками, лежало одеяло. Селин села, завернулась в него и стала ждать.

Она просидела так почти час и уже начала впадать в панику, когда услышала приближающиеся шаги по каменному полу, поднялась на ноги и прищурилась, вглядываясь в темноту. Наконец у входа в ее убежище возник силуэт, окруженный ореолом от света лампы.

– Мишель! – Селин почувствовала огромное облегчение. – Слава богу, я уже стала беспокоиться.

– Прости, пожалуйста, что опоздал. – Мишель прошел внутрь и поцеловал ее в обе щеки. – Инес хотела поговорить, и…

– Все в порядке, не нужно ничего объяснять. – Селин не хотелось думать об Инес и слышать, как Мишель произносит ее имя. Когда Инес со слезами на глазах просила у нее прощения за то, что заподозрила ее в любовной связи с Мишелем, Селин едва не упала Инес в ноги и не призналась во всем. В том, что они с Мишелем действительно любовники. Что Селин уже два месяца как помогает Мишелю в подпольной работе. И любит его с мучительной и непреодолимой страстью.

– Селин, – выдохнул Мишель и поцеловал ее снова, на сей раз в губы. – Я должен кое-что тебе сказать.

Тут она заметила, что одежда Мишеля измята, а выражение лица виноватое.

– Что-то случилось с нашей сетью? Пожалуйста, скажи, что не с мадам Годен.

Селин очень любила эту строгую женщину средних лет, которая в последние месяцы поддерживала их связь с подпольем. Днем это была дородная сердечная домохозяйка, супруга ничего не подозревающего винодела, а по ночам превращалась в пламенного бойца и незаметно проскальзывала от тайника к тайнику с винтовками, спрятанными в складках платья. Несколько недель назад немецкий часовой остановил ее, когда она несла шесть стволов, но отпустил, с отвращением махнув рукой, когда она стала болтать о свином навозе и удобрениях. Вечером того дня она двадцать минут хохотала над этим приключением в «Мезон-Шово», помогая прятать оружие в бочку, предназначенную для отправки на север.