Жена винодела [litres][The Winemaker's Wife]

– Пошли, – сказал Мишель.

Они взялись за руки, переплетя пальцы, и заспешили наверх.

Небо было ясным, и при свете месяца Селин могла разглядеть на пологих холмах костлявые очертания голых лоз, уснувших на зиму.

– Что происходит? – прошептала она. – Куда мы идем?

– Доверься мне, – ответил Мишель. В молчании они зашли на виноградник и двинулись вдоль одного из аккуратных рядов. Под ногами у них шуршали опавшие листья и хрустела мерзлая земля.

Их фигуры наверняка были хорошо заметны, шаги отчетливо слышны, движения очевидны, но Селин, доверившись Мишелю, шла за ним следом.

Еще через мгновение они оказались на дороге, и в первый момент Селин не могла понять, зачем они сюда пришли. Вокруг никого не было, и вряд ли кто-то мог бы скрытно приехать сюда среди ночи – звук на пустой дороге слышался за километры. Даже просто стоять здесь казалось безрассудством – что, если проедет немецкий грузовик и солдаты их заметят?

– Мишель, – нерешительно начала она, но тут из-за поворота в каких-то пятидесяти метрах от них появились двое мужчин, с ног до головы одетых в черное; они катили нагруженную телегу.

– Опаздываешь, – проворчал в темноте один из них. – И кого ты привел помогать? Это же женщина!

– Она сильная и ловкая, – твердо ответил Мишель.

– И ты ей доверяешь? – спросил незнакомец.

– Как себе самому, – сказал он вполголоса.

Селин едва различала черты незнакомца, окутанного темнотой, словно плащом; лишь белки его глаз сверкали в лунном свете.

– Хорошо, – сказал он, – будем считать, что ты не ошибся, потому что, если ты из-за нее попадешься, тебе без колебаний всадят пулю в голову. – Он фыркнул, то ли весело, то ли раздраженно, но сделал знак своему напарнику, и они, кряхтя от усилия, вместе поволокли свою телегу в сторону Мишеля и Селин. Напарник был худее и ниже ростом, и, когда он подошел ближе, Селин заметила в его глазах нечто вроде благожелательности. Он кивнул Селин, и она кивнула в ответ.

– Не говори потом, что я тебя не предупреждал, – сказал напоследок Мишелю первый мужчина, по-прежнему не обращая внимания на Селин, и оба скрылись в темноте.

– Давай, нам нельзя задерживаться, – сказал Мишель, берясь за оглоблю. – Тащи в меру своих сил. Я возьму основной вес на себя, а ты поддерживай равновесие и следи, чтобы мы ее не тряхнули. Я не ждал так много.

Селин нерешительно поглядела на телегу – обычную, деревянную, в какую впрягают мула. В ней лежало что-то тяжелое, укрытое слоем соломы.

– Оружие?