Жена винодела [litres][The Winemaker's Wife]

Инес почувствовала, что краснеет.

– Нет, конечно же, нет.

– В итоге, Инес, выживет только тот, кто выбрал правильную сторону. Я желаю Франции одного лишь добра, как можно винить меня за это?

В наступившей тишине, под умоляющим взглядом серых глаз, против которого была бессильна любая ее защита, она если и не согласилась с Антуаном, то почти поняла его. Кроме того, кто сказал, что Мишель и Эдит правы? Но одна вещь все-таки не давала ей покоя.

– Но депортация евреев в июле…

– Инес, – покачал головой Антуан, – ты правда думаешь, что немцы стали бы выдворять из страны людей, не причиняющих никакого вреда? Все евреи, которых забрали, были тем или иным образом связаны с Сопротивлением.

Инес подумала о подпольной работе Мишеля и почувствовала комок в горле.

– Но…

– Инес, это надо понимать. У немцев не было другого выхода.

– Но они забрали детей! Уж дети-то точно ничего не сделали!

– Арестованных всего-навсего отправляют на восток в трудовые лагеря, где они могут искупить свою вину. При этом немцы идут им навстречу и не разлучают семьи. То, что забирают детей, это акт милосердия, было бы чистым безумием предполагать иное.

– Но по всему нашему городу расклеены плакаты, дескать, все евреи – преступники и воры…

Антуан вздохнул:

– Ну, от нескольких плакатов ничье мнение на самом деле не переменится. Плакаты, конечно, дурацкие, но по большому счету не имеют значения.

Инес подумала, что для Селин эта пропаганда полна убийственного смысла, и тихо спросила:

– Ты ведь не веришь тому, что говорят о евреях?

– Инес! Конечно, нет! – ужаснулся Антуан. – А ты, пожалуйста, поверь мне, что это так. Но я, кроме того, понимаю, почему тех, кто пытается навредить Третьему рейху, нужно отправить прочь из страны. Поразмысли об этом. В любом случае немцы не стали бы высылать ни в чем не повинных людей – какой им от этого прок?

Инес долго смотрела на Антуана, недоумевая, почему ее никак не отпускает внутреннее напряжение, когда она изо всех сил стремится ему поверить.

– Наверное.

– Дорогая, я знал, что ты меня поймешь! – Он опять потянулся к ней и нежно ее поцеловал. – А теперь пообедаем? Я заказал у Арно столик.

Инес заколебалась, но, заглянув Антуану в глаза, не заметила там ни угрозы, ни злости.

– Да. – Она осознала, что одним коротким словом невольно выбрала, на чьей она стороне. И постаралась выкинуть этот разговор из головы, когда вместе с Антуаном вышла из квартиры на улицу. В ресторанчике «У Арно» их ждал уютный столик, а также бутылка ледяного шампанского, которого – по крайней мере на время – хватило, чтобы заглушить голос сомнения в душе Инес.

К октябрю, когда виноград был уже собран и в бочках бродило новое вино, Инес могла бы немного успокоиться: все-таки «Мезон-Шово» сумел и в военное время удержаться на плаву. Правда, Селин постоянно ходила мрачная: неизвестность тяжелым грузом давила ей на плечи, потому что никаких сведений о родных она так и не получила.