Жена винодела [litres][The Winemaker's Wife]

– Добро пожаловать домой, мой любимый, – сказала Инес, когда Мишель вешал пальто на крючок у двери.

– Привет, – Мишель смерил ее хмурым взглядом и нагнулся развязать башмаки, а когда выпрямился и увидел, что она стоит на прежнем месте, недоуменно сдвинул брови. – Что-то еще, Инес?

– Да. Я… я хочу перед тобой извиниться. Ты хороший человек, и я думаю, что недостаточно тебя ценю.

– О! – Он остановился и окинул ее взглядом. – Спасибо. Ты тоже хорошая.

Разговор выходил какой-то неловкий, словно между малознакомыми людьми. Они настолько отдалились друг от друга, что теперь их разделяла гигантская пропасть.

– Я… я тебя люблю. – Инес шагнула к Мишелю, чувствуя уверенность в том, что слова, которые она произносит, могут вновь стать правдой. Она любила Мишеля, когда выходила за него замуж, и сейчас старалась вызвать в памяти то ощущение – как электрический ток проходил сквозь нее всякий раз, как Мишель смотрел в ее сторону.

– Да, я тоже тебя люблю.

– Пойдем в постель, Мишель, – проворковала она и, встав на цыпочки, дотянулась губами до его губ и прижалась к нему. Знакомые изгибы его тела теперь воспринимались как чужие. Антуан был худым и сухощавым, Мишель – кряжистым и мускулистым.

– Послушай, – начал он, но Инес зажала ему рот поцелуем и прошептала:

– Возьми меня, Мишель. Прошу тебя. Я – твоя жена. – Она понимала, что ее просьба звучит как отчаянная мольба, но она действительно была в отчаянии. Близость с мужем была нужна ей как спасение, как то, что поможет ей отойти от края бездны.

– Инес…

Она вновь поцеловала его, и на сей раз он ответил, обнял ее, привлек к себе, и она вздохнула с облегчением. Повела его в спальню, выскользнула из платья и, пока он не передумал, расстегнула ему ремень.

Они легли в постель, но их движения напоминали хорошо отрепетированный танец. Прикосновения Мишеля то и дело казались Инес механическими, и она говорила себе, что это просто потому, что у них давно уже не было близости.

Когда все закончилось, Мишель коротко обнял ее и собрался вставать.

– Мне надо кое-что проверить в погребах, не возражаешь?

Инес надеялась, что они поговорят, и теперь силилась не сравнивать это резкое завершение с той нежностью, с которой Антуан обращался с ней после близости.

– Может быть, поужинаем?

– Спасибо, Инес, я не голоден.

– Ты не побудешь еще немного, Мишель? Здесь? Со мной?

Но он уже натягивал одежду и доставал башмаки.

– Надо идти к бутылкам.

– К бутылкам, – не удержалась Инес, – или к винтовкам?

В глазах Мишеля сверкнуло, и, когда он заговорил вновь, его тон был холодным и отрывистым:

– Бутылки. Как я сказал. Отдохни, Инес.