Великая аграрная реформа. От рабства до НЭПа
- Автор: Прудникова Елена Анатольевна, Пучков Дмитрий Юрьевич Goblin
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Питер
- ISBN: 978-5-4461-1367-5
- Жанр: История
Электронная книга - «Великая аграрная реформа. От рабства до НЭПа». Краткое содержание книги:
Советская Россия катилась к полному экономическому коллапсу. И тогда большевики совершили невозможное, проведя невероятную по смелости аграрную реформу. Не осмыслив сути этой реформы и цены, которую наша страна заплатила за то, чтобы вырваться из феодализма, невозможно понять то страшное и великое время.
Корреспондент: Так действовали гитлеровцы на оккупированных территориях. Не помню, чтобы это помогло справиться с партизанами. Наоборот, чем больше становился их счет к немцам, тем ожесточеннее была борьба.
Е. Прудникова: Ну и здесь так же. Восстание начало разрастаться, как лесной пожар. В середине сентября командующий войсками Тамбовской губернии товарищ Аплок объявил, что села, оказывающие сопротивление, будут сожжены дотла, а все дезертиры, захваченные с оружием в руках, расстреляны, чем еще подбавил керосинчику. Понимаете, в чем идиотизм действий властей?
Корреспондент: В насилии?
Е. Прудникова: Не только. Насилие в обращении с русским народом вообще не самый лучший метод, но, как сказал бы Дмитрий Юрьевич — куда же без него, если люди идут против государства? Идиотизм заключался в первую очередь в отсутствии альтернативы. Большевики всегда работали на раскол противника и предлагали выбор. Бандит мог остаться в лесу, а мог сдаться и вернуться к мирной жизни. Если в деревнях брали заложников, то требовали чего-либо реально выполнимого, а не прекращения борьбы вообще. (Кстати, заложников большей частью не расстреливали, а отправляли в тюрьму и на принудительные работы.) А товарищ Благонадеждин тупо карал, полагая, что, если сжечь сколько-то деревень, остальные крестьяне устрашатся и перестанут поддерживать бандитов.
Корреспондент: Но ведь могло и получиться! У столыпинских команд получилось же — причем они даже деревни не жгли, только пороли и вешали.
Е. Прудникова: Да, если власть сильна — насилие эффективно. Но если власть сильна, то зачем жечь деревни? А в 1920 году ситуация была еще до ужаса неопределенной, власть слабой, красные отряды набирались из тех же дезертиров, что и банды, и карать население огульно было, мягко говоря, недальновидно.
Неудивительно, что Благонадеждин добился обратного результата. Более того, видя такое дело, лояльные власти крестьяне в «бандитских» уездах тоже начинали поддерживать восстание. Крестьянин — он ведь неграмотный и темный, но не дурак, он прекрасно понимает разницу между беспредельничающими «от себя» продотрядовцами и посланными властью карателями — той «народной» властью, которой он дал мандат на управление страной всего три года назад.
Корреспондент: А он дал мандат? Большевики, кажется, взяли власть, ни у кого ничего не спрашивая.
Е. Прудникова: Во-первых, за них голосовал съезд Советов. Во-вторых, если бы не было мандата, хоть и неявного, большевики не продержались бы и месяца. А теперь «народная власть» ведет себя так же, как царская.
Это была первая серия идиотизма. Вторая наступила осенью, когда выяснилось, что содержать крестьян в концлагерях власть не в состоянии, и арестованных, «разъяснив им их заблуждения», начали отпускать на волю. Ну, и куда они после всего пошли? Дома нет, семья неизвестно где…
Корреспондент: В банды, естественно…
Е. Прудникова: В банды, причем шли туда не только родственники повстанцев, но и до сих пор аполитичные середняки, и бывшие ранее просоветскими бедняки. Если по приказу власти сожгли твой дом, конфисковали имущество, выгнали на улицу семью, ты к этой власти на поклон не пойдешь. Более того, видя, как ведет себя «народная» власть, на сторону повстанцев начали переходить и сельсоветчики, и сельские коммунисты.
Командование повстанцев вело себя куда умнее. Руководителем восстания почти сразу стал знаменитый Александр Антонов, кстати не имевший никакого отношения к крестьянству. Он был сыном владельца слесарной мастерской и портнихи-модистки, еще в молодости примкнул к эсерам, в 1917 году стал левым эсером, при большевиках служил начальником уездной милиции, а когда началось левоэсеровское восстание, организовал «отряд по борьбе с коммунистами» и занялся террором. Осенью 1920 года его отряд насчитывал 500 человек, и Антонов, опытный командир и террорист, очень быстро оказался во главе восстания.
И вот Антонов-то как раз вел себя умно. К населению его люди относились куда приличнее, чем большевистские отряды. Жестоко карал он только за шпионаж и пропаганду коммунизма, а также за выдачу властям повстанцев — на чем позднее сыграет Тухачевский.
Корреспондент: Как-то удивительно все это слушать. А как же зверства антоновцев, о которых очевидцы вспоминали десятилетия спустя?
Е. Прудникова: Так ведь на коммунистов и советский актив его милосердие не распространялось. Их убивали, причем крайне жестоко, и семьи прихватывали. Но по отношению к аполитичному «болоту», к которому, как всегда, принадлежало большинство населения, Антонов вел себя куда приличнее, чем Благонадеждин.