Великая аграрная реформа. От рабства до НЭПа
- Автор: Прудникова Елена Анатольевна, Пучков Дмитрий Юрьевич Goblin
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Питер
- ISBN: 978-5-4461-1367-5
- Жанр: История
Электронная книга - «Великая аграрная реформа. От рабства до НЭПа». Краткое содержание книги:
Советская Россия катилась к полному экономическому коллапсу. И тогда большевики совершили невозможное, проведя невероятную по смелости аграрную реформу. Не осмыслив сути этой реформы и цены, которую наша страна заплатила за то, чтобы вырваться из феодализма, невозможно понять то страшное и великое время.
Е. Прудникова: А они собирались? Эсеры были радикальной революционной партией, смысл их существования — борьба, а не построение нового общества. При царе они боролись с царизмом, при большевиках — с большевиками. И программы писали соответствующие: то, чего хочет масса, а не то, что реально можно выполнить. А кто же не хочет мира и изобилия?
Корреспондент: А сами-то большевики разве не были радикальной революционной партией?
Е. Прудникова: Они оказались нетипичными радикалами, у них была мощная прослойка государственно мыслящих людей, и во главе стоял такой харизматичный государственник, как Ленин. Да и то после революции партия раскололась на леваков-«революционеров» и «государственников». К счастью, первых удалось отчасти занять разжиганием «мировой революции», отчасти отправить на фронты — а то неизвестно, что бы у большевиков вообще вышло.
Корреспондент: Ну, а если бы в 1920-м эсеры победили большевиков?
Е. Прудникова: Сдали бы страну капиталистам и занялись обычной деятельностью социалистов, став посредниками между трудом и капиталом. Уговаривали бы первых потерпеть, а вторых — проявить добрую волю и улучшить положение рабочих. Помните поведение Маслова на Первом съезде крестьянских Советов? Как-то вот так…
Попав во власть весной 1917 года, эсеры соблюдали интересы буржуазии, а потом и вовсе стали агентами влияния Антанты. В программе СТК открыто записано допущение русского и иностранного капитала «для восстановления промышленности». А уж у новых хозяев страны в случае народного недовольства нашлись бы и винтовка, и плетка.
Корреспондент: Крестьяне этого не понимали?
Е. Прудникова: А сейчас понимают? Сколько людей, имеющих высшее образование, голосуют за кандидатов с предельно честными глазами ради красивых слов? Впрочем, слова словами, а то, что эсеры стояли за свободную торговлю, решало дело.
…То ли лето 1920 года выдалось неурожайным, то ли урожаи занизили, а хлеб попрятали — теперь не понять. Факт тот, что продразверстка вроде бы оказалась непосильной — но если слушать заявления хозяев, она всегда непосильная… Впрочем, думаю, в случае мегаурожайного года ничего бы не изменилось. Гражданская война шла к концу, а в мирных условиях бунтовать намного труднее. Тем более, кроме скрытой войны с Европой, каковой являлась Гражданская, началась еще и открытая — советско-польская война. Поляки — невеликий противник, но за ними стояли французы, и если удачно ударить в спину… Люди устали от войны, от разверстки, от беспредела «коммунистов», так что был шанс, могло полыхнуть и по другим губерниям…
Корреспондент: Я все-таки не понимаю: а что потом?
Е. Прудникова: Крах большевиков, полный развал управления, распад страны, а когда смута выдохнется — колонизация территорий. Эсеров это устраивало, они по-прежнему работали на Антанту. Стали бы потом туземной администрацией колоний.
Итак, началось в августе. 19–20 августа 1920 года сразу в нескольких уездах банды дезертиров напали на продотряды. К тому времени в губернии насчитывалось 110 тысяч дезертиров, и даже если 90 % из них сидели по хатам, то ведь 10 % — это 11 тысяч человек! 24 августа СТК принял решение о восстании. Чекисты тут же арестовали большинство эсеровских деятелей губернии, но формально беспартийный низовой аппарат СТК остался нетронутым и стал теперь полностью бесконтрольным. Задачу он знал — бунтовать, а вот управы на него не было. Это первое. А второе — губернские власти повели себя с редкостным, просто феноменальным идиотизмом.
Начальником оперативного штаба по подавлению восстания был назначен некий товарищ Благонадеждин, бывший царский офицер. Отсюда и методы. Заявив, что в мятежных селениях бандитам помогает все население, он решил применить к повстанцам «суровые революционные меры». А именно: в мятежных деревнях арестовать всех мужчин от 16 до 40 лет, отправив их в концлагерь, имущество конфисковать, деревни сжечь.
Корреспондент: А женщины, дети, старики? Они-то куда денутся?
Е. Прудникова: Колчаковцы в таких случаях их нередко «из милости» приканчивали. Красные таких прав не имели. Наверное, они тихо шли куда-то умирать, что им еще оставалось? Этот приказ Благонадеждин отдал 29 августа, а 31-го еще и дополнил его приказом о взятии заложников из тех семей, в которых были бандиты, возрастом от 18 лет и обоего пола. И приказал объявить населению, что, если бандитские выступления будут продолжаться, заложников расстреляют. Представьте себе, что вы командир повстанцев. Что вы станете делать?