Вампиры не стареют: сказки со свежим привкусом [сборник litres]

– Это было подло, – сказала Дивата.

– Я всего лишь улыбнулась.

– Ага, как же.

Они прождали еще десять минут в тишине. Но через сколько бы ни приехал автобус, Джуд не позволила бы Дивате ждать одной, и Дивата перестала возражать в тот день, когда вытащила Джуд из «Дома львов» – это было молчаливое соглашение. В большинстве случаев одного лишь бесстрашия Джуд было достаточно, чтобы отпугнуть потенциальных грабителей. В большинстве случаев.

Третий автобус прогромыхал мимо, не остановившись. Возле магазинчика сгорбленный старик протягивал пустую кружку входящим и выходящим покупателям:

– Есть что-нибудь попить, мэм? Сэр? – Даже когда люди отрицательно качали головами, старик говорил: – Благослови вас бог.

Дивата спросила:

– Что, если бы ты могла что-нибудь со всем этим сделать?

– Со «всем этим» чем? – спросила в ответ Джуд. – Что, по-твоему, я могу сделать?

– Не знаю.

Дивата много чего не знала. Она не знала, что не так давно Джуд лежала в лесу, надеясь накормить своей плотью голодных койотов. Она не знала, что Джуд бросалась в озеро, изо всех сил пытаясь утонуть. Дивата не знала, что сделали львицы, чтобы спасти ее.

Наконец к остановке подкатился автобус. Прежде чем подняться в него, Дивата спросила:

– Хочешь поехать со мной? Сегодня Вивиан готовит куриный адобо. Не имитацию – настоящий.

– В следующий раз.

Услышав эту ложь, Дивата кивнула, а потом вошла в автобус. Джуд посмотрела, как тот отъезжает, а потом отправилась в свою долгую прогулку домой. Опустив голову вниз, засунув руки в карманы джинсов, она избегала пассажиров общественного транспорта и доставщиков, студентов и преступников. Какая-то собака лихорадочно загавкала на нее: «Не еда, не еда, НЕ ЕДА», – пока она не пробормотала, что они в безопасности, она не причинит вреда ни им, ни их людям.

– Девочка, – произнес парнишка-латиноамериканец с едва пробивающимися усами, оттягивая свою шавку от ее ботинок. – Ты нереально жуткая.

– Да ладно? – спросила она.

Ночь опустилась над городом, а она всё шла. Это было единственное, что она взяла из прошлого, – эти ночные прогулки. Раньше она гуляла, только чтобы не возвращаться в маленький дом в Джефферсон-парке, кирпичное бунгало, такое же прекрасное снаружи, сколь и ужасное внутри. Ее маме нужен был ее папа, а ее папе нужны были его таблетки; их ссоры были слышны на мили вокруг. Джуд начала пить в средних классах, чтобы притупить боль от ударов и заглушить шум. Позднее она использовала парней, чтобы скоротать время. Когда страну охватил ужас перед птичьим гриппом и родители парней стали держать их дома, Джуд оказалась в подвальных клубах рядом с другими потерянными душами, подзадоривая Мать Природу постараться ради них как следует. Джуд встретила юношу, более красивого, чем когда-либо была Джуд, светящегося и золотого. Он сказал ей, что любит ее. И он любил, по-своему, хотя его любовь превратила в руины жизни их обоих.